Косте картина понравилась.

— Тим, ты не представляешь, как я тебе благодарен! Слушай, у меня к тебе еще одна просьба. Даже две.

— Что, канделябр, ковер, шкаф красного дерева?

Тим брезгливо осматривал комнату. В углу уже образовалась гора старых пыльных книг. И он подумал, что все их содержание можно было бы уместить на одной магнитной карточке и прочитать за час.

— Нет. Гитару. Я, правда, не повешусь на струне.

— Верю. Ладно. А вторая просьба?

— Тим, когда вы закончите серию экспериментов, ты предупреди меня об остановке сердца дня за три, хорошо?

— Ваши древние считали, что внезапная смерть — самая лучшая.

— Да плевать мне на древних! Я хочу морально подготовиться, чтобы умереть, как человек, понимаешь?

— Хорошо.

— И другим скажи. Ну, если не ты будешь этим заниматься.

— Скажу.

— Спасибо, товаби.

Предположение о том, что Homo passionaris представляют собой отдельный вид, не подтвердилось. Все же основные характеристики были такими же, как у обычных Homo naturalis. Воспринимать и изменять электромагнитные сигналы Костя не мог. Хотя очень старался во время экспериментов, но потом смотрел на Высших извиняющимся взглядом и разводил руками. Только короткий промежуток длин волн, называемый по традиции видимым светом. Механизм регенерации у Кости работал плохо, как у низших. В этом Тим уже убедился, когда лечил его рану. Все же эксперимент повторили, сделав ему небольшой надрез на руке и последив за заживлением. Без обезболивания для чистоты эксперимента. Костя только укоризненно посмотрел на Тима.

— Что, очень больно? — поинтересовался тот.

— Да нет. В лесу было гораздо больнее. Просто… не вижу смысла. Все же ясно.

— Многие открытия не были сделаны только потому, что экспериментаторы не проводили до конца все серии экспериментов, — заметил Тим. — А потом, где-нибудь на другом конце мира, находился более прилежный ученый и делал это открытие исключительно в силу своего прилежания. Так что первым оставалось только кусать себе локти.

Проверили реакцию на ожоги. С тем же результатом.

— Это последний такой эксперимент, — успокоил Тим.

— Давайте подводить итоги, — начал Серж, когда Высшие собрались на консилиум. — Регенерации никакой, иммунитет слабенький, телепатических способностей никаких — homo naturalis. Зря парня мучили.

— А генетический анализ забываешь? — возразил Тим. — Он же наполовину Иной.

— Значит, не на ту половину.

— Телепатических способностей никаких, говоришь? А как он подчиняет себе людей? Как он вводит в состояние транса целые армии? Как он сам контролирует собственный эмоциональный уровень, наконец?

— Это не телепатия. Гипноз и самовнушение. Эта способность и раньше встречалась среди низших. Правда, редко. И не такая сильная.

— Вот именно. А возьми поведенческие особенности? Склонность к рискованным и самоубийственным поступкам. Между прочим, они для них всех характерны.

— Я и не говорю о том, что эта группа никак не должна быть выделена, — смирился Серж. — Но это не вид. Скорее подвид homo naturalis.

На этом и остановились: Homo passionaris является подвидом homo naturalis, отличающимся нестандартным поведением, более высоким, чем в среднем по homo naturalis, уровнем интеллекта, а также способностью к гипнозу низших, и требует к себе особого отношения. Возможно, следует подумать об особом статусе этого подвида в социальной структуре общества.

— Теперь мы должны остановить ему сердце, — подытожил Серж. — Он нам больше не нужен.

— Он просил предупредить его за три дня.

— Три дня нас не устроят. Пойди скажи ему.

Тим вышел во внутренний двор, где Косте в это время было позволено дышать свежим воздухом. Представитель подвида homo passionaris сидел на низкой ступеньке у стены и рассеянно перебирал гитарные струны. Больше ничего во дворе не было. Только белый камень. Голые стены.

— Привет, Тим! — крикнул Костя, а потом посмотрел Высшему в глаза. Жест открытости. — Слушай, а мне нельзя увидеться с братом? Я с ним даже не простился.

— Нет. Здесь секретный объект. Игоря сюда не пустят. Только когда станет Высшим.

— Жаль. Очень хотелось увидеться с ним перед смертью. Тим, как ты думаешь, если здесь посадить цветы, я успею увидеть, как они расцветут? А то слишком голо.

— Успеешь, Костя, обязательно. Я тебе обещаю.

Тим больше ничего не сказал. В тот же день он приказал выкопать несколько цветущих розовых кустов и пересадить их во двор. А потом пошел к Сержу.

— Серж, зачем нам его убивать?

— А зачем он нам нужен?

— Мы не исследовали поведение homo passionaris в социуме. По-моему, это может быть очень интересно. Все равно придется решать, что делать с представителями этого подвида.

— Ты предлагаешь его выпустить?

— Нет, конечно. Сначала попытаться установить жесткий контроль. Вести.

— Тим, и так ясно, что он очень плохо управляем. К тому же крайне опасен.

— Опасен? Мы три месяца над ним измываемся, а он нам ни разу грубого слова не сказал!