Митифьо. Хорошо. Я согласен, хозяин, бери… Я тебе доверяю… Бальтазар знает меня, он мне их вернет.

Франсе Мамай. Даю тебе слово…

Митифьо. Прощай. (Хочет уйти.)

Франсе Мамаи. Послушай, приятель!.. До Фарама на далеко. Выпей стаканчик мускату!

М и т й ф ь о (мрачно). Нет, спасибо!.. Меня мучает не жажда, а горе… (Уходит.)

Б а л ь т а з ар на прежнем месте, Франсе Мамай.

Франсе Мамай. Слыхал?

Бальтазар (задумчиво). Женщина — что ткань: при свечке ее не разглядишь.

Фредери (из дома). Иди же, дедушка!.. А то мы выпьем без тебя.

Франсе Мамай. Господи! Как бы это ему сказать?..

Бальтазар (встает с решительным видом). Смелей, старина!

Те же и Фредери, потом все.

Фредери (выхолит, подняв стакан). Ну, дедушка!.. За арлезианку!

Франсе Мамай. Нет. нет, дитя мое… Разбей стакан. Это вино — яд для тебя.

Фредери. Что ты сказал?

Франсе Мамай. Я говорю, что хуже этой женщины нет никого на свете. Из уважения к твоей матери ее имя не должно здесь больше произноситься… На! Читай…

Фредери (просматривает оба письма). О!.. (Направляется к деду.) Ты прав… (С воплем отчаяния падает на закраину колодца.)

На берегу озера Ваккарее в Кама pre. Справа-камышовые заросли. Слева — овчарня. Необъятный пустынный горизонт. На переднем плане-вязанки йарезанного камыша; сверху лежит большой садовый нож. При поднятии занавеса * сцена некоторое время остается пустой. Издали доносятся голоса.

Роз а, Виветта, Марк. Роза и Виветта — в глубине сцены. На переднем плане, в камышах, в засаде, — Марк.

В и в е т та (прикрыв рукой — глаза, всматривается в даль). Фредери!..

Марк (выглядывает из камышей и отчаянно машет руками). Тсс!

Роза (зовет). Фредери!..

Марк. Тысяча чертей!.. Да замолчите же наконец!..

Роза; Это ты. Марк?

Марк (тихо). Ну да, я!.. Тише! Не шевелись… Он там.

Роза. Кто?.. Фредери?..

Марк. Да нет! Розовый фламинго… Великолепный экземпляр. Мы с самого утра бегаем за ним вокруг озера.

Роза. Фредери не с вами?

Марк. Нет!

Старый матрос (в камышах). Ау!

Марк. Ау!

Старый матрос. Улегел.

Марк. Миллионы миллионов чертей!.. Это все проклятые бабы… Ну да он от мёня не уйдет… Смелей, матрос! (Углубляется в ааросли.)

Роза, Виветта.

Роза. Вот видишь, Фредери не с дядей… Куда же он делся?

Виветта. Полно, крёстная, не мучай себя!.. Он не мог уйти далеко… Вот вязанка свежего камыша — как видно, его нынче утром нарезали. Наверно, Фредери слышал, как женщины говорили, что не хватает плетенок для шелковичных червей, вот он и пришел сюда рано утром и нарезал.

Роз а. А почему он не пришел завтракать?.. Он не брал с собой сумки.

Виветта. Он мог пойти на ферму к Жиро.

Роза. Ты думаешь?

Виветта. Уверена. Жиро давно его к себе звали.

Роза. Да, правда. Я совсем забыла… Да, да, ты права. Фредери, наверно, пошел завтракать к Жиро. Молодец, что догадалась… Я посижу немного. Сил нет идти. (Садится на вязанки.)

Виветта (опускается подле нее на колени и берет ее за руки). Зачем ты так убиваешься, крестная?.. Какие у тебя руки холодные!

Роза. Ничего не поделаешь: теперь мне всегда страшно, если его нет со мной.

Виветта. Почему страшно?

Роза. Если б я высказала тебе все, что у меня на душе… Неужели эта мысль не приходила тебе в голову! Ты же видишь, как он грустит…

Виветта. Какая мысль?

Роза. Нет! Нет! Лучше не говорить… Есть такие вещи, о которых все время думаешь, но говорить о них нельзя, а то накличешь беду! (Со злобой.) Ах, я бы все на свете отдала, чтобы как-нибудь ночью прорвались все плотины Роны и уничтожили город Арль со всеми его жителями.