К концу нескольких дней желанного отдыха писательский зуд снова ожил в Райане, приведя его в офис «Сидней кроникл». Встретили его там с энтузиазмом, немало польстившим самолюбию журналиста, и с вполне предсказуемым любопытством. Всем было интересно, из-за чего произошел скандал в Лондоне, положивший конец его британской карьере.

— А из-за чего был весь сыр-бор? — спросил Джок Гиннесс, руководитель компании и бывший учитель Райана. — Австралийская коса нашла на английский камень?

— Скорее, австралийская паршивая овца плюнула на все английские правила хорошего тона, когда не в меру деятельный и богатенький папочка попытался выбить для сыночка повышение в обход стандартной британской очереди.

У Джока отвисла челюсть.

— Твой отец?!

Райан поморщился:

— Удивлен?

Все в офисе ожидали, что блудного сына примут на тот же пост, который он когда-то занимал. Руководитель прямо сказал, что это место можно освободить хоть через десять минут. Но Райан покачал головой. Ему не хотелось снова становиться охотником за сенсациями. До смерти надоело изо дня в день слушать одни и те же истории и высасывать из пальца несуществующие подробности.

Джок спокойно принял это.

— Ты отлично управишься в качестве свободного художника, — признал он. — У тебя настоящий талант рассказывать хорошие истории для второй полосы.

Райан беседовал с Мет Джеймс, когда вдруг увидел ту девушку из аэропорта. Он, как дурак, радостно улыбнулся ее портрету на страницах модного журнала — фото во всю страницу, на котором она сидела, закинув ногу на ногу, на склоне какой-то горы.

Что касается потерянной книжки — совесть его была чиста. Райан даже звонил в бюро находок аэропорта, но туда никто не обращался с вопросом о пропавшем дневнике.

Сейчас он вспомнил, какой она была в аэропорту. Словно цветное пятно среди километров черно-белой пленки. Он снова пережил незабываемый момент близости, когда их глаза встретились. А потом подумал об исписанной ею книжке, которая по-прежнему лежала у него дома.

Собрав все силы, он сумел воздержаться от жадного пролистывания женского журнала. Вместо этого чинно ткнул в него большим пальцем.

— Не будешь возражать, если я на пару минут позаимствую у тебя журнальчик?

С любопытством посмотрев на него, Мег кивнула:

— Ради бога. Только скажи, с каких пор ты стал большим поклонником «Горожанки»?

— Просто хочу почитать эту историю о поездке в Гималаи.

— О, это настоящий шедевр, — Мег взглянула на фотографию и мечтательно прикрыла глаза. — Симона вполне способна пристыдить любого автора.

Значит, ее зовут Симона, произнес про себя Райан, впитывая каждый звук имени. Очень чувственное имя, немного экзотическое… Оно ей прекрасно подходит.

— Симона Грей, — вслух произнес он, прочтя подпись под фотографией.

— Она самая. Ты ее знаешь? Симона большая шишка в «Горожанке». Главный редактор.

— Кроме шуток? — Он почувствовал, как участился пульс, а по спине побежали мурашки. — Расскажи-ка мне о ней поподробнее.

Мег вздохнула.

— Честно говоря, я зеленею от зависти при одной мысли о Симоне Грей. Она умна, успешна и легко получила должность, о которой я мечтала всю жизнь. Каждый раз, когда я вижу эту особу, у нее новый приятель. И, чтобы довершить картину… Вместо того чтобы просто подписывать чек для какой-нибудь благотворительной организации, Симона создала собственный фонд. Потом всерьез занялась спортом. Мы все на ее фоне ленивые оболтусы.

Райан положил журнал, и Мег недоуменно нахмурилась.

— Что, передумал читать?

— Спасибо, но я сумею получить всю информацию из первых рук.

Девушка бросила на него озадаченный взгляд, но Райан уже спешил к выходу.

Симона разрешила своему секретарю взять выходной, поэтому, когда телефон зазвонил в двадцатый (или сороковой?) раз, она ответила совершенно автоматически:

— Доброе утро, с вами говорит Симона Грей. Чем могу вам помочь?

— Доброе утро, Симона. Меня зовут Райан Таннер. Я ваш коллега, журналист, и звоню, чтобы поздравить вас с великолепной статьей в новом выпуске «Горожанки». Я искренне наслаждался вашим рассказом о Китае. Честное слово, прекрасная работа.

Симона нахмурилась. Конечно, ее статья была тщательно продуманной и очень профессиональной — возможно, кому-то она даже могла бы показаться весьма занимательной, но привлечь внимание коллеги? Да еще мужчины с таким удивительным, низким голосом?