Шрифт:
И в этот момент зазвонил его сотовый телефон.
Райан чуть было не решил его проигнорировать, но передумал.
— Алло.
— Здравствуй, сынок. Ты уже дома?
— Привет, пап. — Вот досада! Последнее, что ему сейчас нужно, — это бесконечные расспросы родителя. — Только что вошел.
— И какие у тебя планы? Теперь, когда провалил свои дела в Лондоне?
Провалил?!Да, у старика есть уникальный талант — употреблять фразы, полностью искажающие суть вещей. Можно подумать, никто не знает, что именно его неуместное вмешательство в дела сына вынудило того уволиться.
— Э… я еще не определился. Хочу немного отдохнуть и расслабиться. Набраться сил.
— Набраться сил? Что за чушь?! Тебе нужен план дальнейших действий. Это твоя основная проблема, сам знаешь.
Моя единственная проблема — это ты, чуть не ляпнул Райан. Отец все равно не оставит его в покое. Но если прямо сказать ему об этом, то в ответ последует длинная тирада. Впрочем, она последовала и так:
— Тебе давно пора менять образ жизни! Ты бесцельно дрейфуешь, да еще в полном штиле. Никакой целеустремленности! Тебе уже за тридцать, сын, а ты до сих пор свободный журналист!
Как же ты меня достал, отец…
— Тебе давно пора управлять собственным делом! Думать о бюджетах, найме и увольнении работников, о расширении бизнеса…
Райан чуть отодвинул трубку от уха, боясь оглохнуть от неумолкающих раскатов.
— У меня есть одна идея. Давно пора воспользоваться деньгами, которые тебе оставила мать. Приобрети одну из крупных газет, сделай ее еще сильнее и разбей конкурентов в пух и прах!
— Спасибо за предложение, но я не намерен навсегда похоронить себя в одном из наших сонных городов.
— Но…
— Папа, я беру отпуск, а затем собираюсь сосредоточиться на работе. Буду писать. А потом попытаюсь наладить старые связи в «Сидней кроникл».
— Ты же не хочешь сказать, что собираешься начать с самого начала? Как побитый пес, приползешь на свой старый коврик у двери?!
— Хочу и скажу: я очень доволен своей жизнью, — Райан повысил голос. — Ясно?
Он бросил трубку, чувствуя себя окончательно измотанным.
Я очень доволен своей жизнью.
Это было почти правдой.
Его отец, возможно, и попал в число самых преуспевающих людей Австралии, но при этом три раза был женат и по-прежнему озабочен бизнесом. Джордан Дэвидсон Таннер владел месторождением железной руды и золотыми копями, а также несколькими фермами. У него был особняк в Перте, квартира с видом на море, свой остров на Большом Барьерном рифе и дом на холме. Но даже на все его миллионы нельзя было купить подлинное счастье и покой, о которых так мечтал Райан.
В глазах отца Райан всегда был и останется неудачником. Старший сын, Кристофер, на фоне своего брата казался этаким чудо-ребенком. Он следовал по стопам своего отца, получил степень доктора в горной инженерии, имел красавицу жену, которой гордился как очередным трофеем, и растил двух сыновей.
А Райан оказался паршивой овцой в семье. Правда, его это мало заботило. И все же… Больше всего его мучило одиночество. Иногда оно казалось ему врожденным пороком, сопровождая Райана с детства, когда он впервые понял, что не способен завоевать одобрение своего отца.
А сейчас ему и впрямь был нужен кофе.
Райан решил направиться в «Стратос-кафе» и пересидеть там этот долгий день в окружении соотечественников и чашек кофе. Взяв пальто, он почувствовал, что в кармане до сих пор лежит книжка той девушки. Райан коснулся кожаной обложки пальцами, вынул дневник из кармана и положил его на книжную полку. Он помедлил, снова вспомнив неизвестную красавицу, намек на улыбку, чудные глаза…
Ему следует вернуть ей дневник. Но об этом можно подумать завтра. А сейчас — кофе.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Симона никак не могла заснуть. Она звонила в службу такси, но пока безрезультатно. Неужели дневник пропал навсегда? Где он? Нашел ли его кто-нибудь? Станет ли читать?
В службе такси ее попросили назвать свое имя и контактный телефон, но Симона побоялась раскрывать свое инкогнито. Вдруг ее история уже просочилась в прессу?
Ей приходило в голову столько всяких «может быть», что она окончательно отчаялась заснуть. Выскользнув из кровати, Симона босиком прошла в кабинет, включила компьютер, поморщившись от яркого света монитора, и принялась в сто двадцатый раз перечитывать электронные письма от Белл и Клер.
Белл написала ей:
«О, Симона! Какая жалость, что пропал твой дневник — я знаю, с каким старанием и любовью ты заносила в него все свои впечатления. Если тебе понадобится уточнить какие-нибудь подробности для статьи, я могу прислать собственные записи. На твоем месте я бы не волновалась о том, что кто-то может узнать нас или попытаться связаться с нами. Скорее всего, дневник давным-давно лежит в какой-нибудь канаве или урне в аэропорту».
Эта мысль была весьма утешительной. Жаль, что Симона не могла в это поверить.