Долго гадать не пришлось. Дверь распахнулась, и в комнату вошел Крис Манкузо. Не вошел — ворвался. Как ураган. Темная могучая сила, сметающая все препятствия.

Заметив удивление Дженифер, он улыбнулся — сдержанно, одними губами. Глаза смотрели внимательно и даже настороженно.

— Не рада? — Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

Дженифер закрыла глаза. Даже напичканное болеутоляющим, тело отозвалось на это мимолетное прикосновение учащением пульса.

— Мне трудно говорить.

— Тогда молчи.

Крис старался сохранять спокойствие, но внутри у него все кипело. Когда, ему сообщили о случившемся, он думал, что сойдет с ума. От злости, гнева, ярости. От бессилия. И от страха.

Мысль о том, что Дженифер могла погибнуть, была невыносима.

Если он и держался, то только крайним напряжением силы воли. Жаль, этот мерзавец, не попался ему под руку…

— Как ты попал сюда? — тихо спросила Дженифер.

— А кто бы меня остановил?

Действительно. Легче, наверное, остановить мчащийся на полной скорости товарный состав. Выражение его лица смягчилось, глаза потеплели.

— Как ты?

Она осталась бы здесь навсегда, лишь бы только слышать этот голос.

— Нормально. Принимая во внимание…

Крис бережно погладил ее по щеке.

— Тебе что-нибудь надо?

Ничего. Только тебя. Но это нереально.

— Ты не узнавал, когда меня выпустят отсюда?

Как нежны его пальцы.

— Через пару дней.

Дженифер отвела глаза.

— Что… как тот мужчина? Грабитель? Он… жив?

На скулах Криса проступили желваки.

— Его взяли. Он в тюрьме.

Значит, справедливость все же восторжествовала, вяло подумала Дженифер.

Дверь открылась, и в палату вошла медсестра.

— Мистер Манкузо, ваше время истекло. Мисс Кармайкл требуется отдых. Сейчас придет врач.

Дженифер показалось, что Крис собирается возразить, но он лишь наклонился и поцеловал ее в губы. Поцелуй длился недолго, но его язык успел раздвинуть ее губы и коснуться ее языка. И от этого прикосновения кровь закипела и ударила в голову, как крепчайший ром.

Когда Дженифер открыла глаза, Криса уже не было.

Вечером в палате появились цветы. От Сандры. От Клайва Беккера. И от Криса. Три десятка алых роз. К шипу одной из них была приколота карточка с одним лишь словом «Крис».

— Это еще не все, — сообщила улыбающаяся медсестра и указала на перевязанную розовой лентой коробку из дорогого магазина женского белья.

— О Боже! — выдохнула Дженифер.

— И еще вот это. — Медсестра развернула роскошное кимоно с крупными яркими цветами.

— Господи.

— И это. — Из плетеной корзины появился на свет туалетный набор. — Между прочим, «Шанель». Уж и не знаю, сколько все это может стоить.

Дженифер немного поела, точнее, проглотила несколько ложек фруктового пюре, и подробно ответила на вопросы относительно ограбления, которые задали ей двое полицейских, сокративших, надо отдать им должное, свой визит до минимума.

Потом она уснула и не узнала, что Крис Манкузо просидел в палате всю ночь, не оставляя ее ни на минуту.

Он смотрел на нее, бледную, хрупкую, с нежной, почти прозрачной кожей и губами, ради которых можно умереть, и думал о том, как все изменилось.

Он, Крис Манкузо, с одинаковой легкостью укладывавший женщин в свою постель и выбрасывавший их из своей жизни, впервые встретил ту, которая заставила его пересмотреть правила. Она завоевала его сердце, не приложив к этому ни малейших усилий.

Догадывается ли Дженифер о своей власти над ним? Понимает ли силу его чувства? Есть ли у него хотя бы один шанс?

Крис Манкузо сжимал кулаки. Не раз и не два ему в голову приходила шальная мысль: схватить Дженифер и увезти к себе, чтобы никто и никогда не смог ее обидеть. Он гнал эту безумную идею, но через некоторое время она возвращалась.

Дженифер проснулась рано. Накануне врач пообещал снять капельницу, а это означало, что она сможет вернуться домой. Правда, утром мнение эскулапа слегка изменилось.

— Я бы все же предпочел, чтобы вы остались под наблюдением еще сутки.