– Где она? Что вы можете сделать с этим чудовищем?

– Я бросила ее в реку.

– Тогда, боюсь, она вернется снова.

– Я думаю, я не смогла бы ее убить, даже если бы знала, как это сделать! Я услышала, как вы стонете, и приподнялась, чтобы посмотреть, что вас побеспокоило, увидела это чудовище у вашей шеи и швырнула ее прочь. Но мне не удалось удержать, мне едва хватило сил, чтобы отпихнуть ее от себя. Я только слышала, как она упала в воду.

– В следующий раз мы ее точно убьем! – сказал я, но при этом повернулся, чтобы глотнуть свежего воздуха, и упал.

Когда я пришел в себя, уже встало солнце. Леди стояла чуть поодаль и, даже в том неуклюжем наряде, что я соорудил для нее, выглядела восхитительно и мило. Я видел эти чудесные глаза! Они светились ночью! Темные, как сама первозданная ночь, теперь они затмевали свет дня! Она стояла, прямая, как столп, рассматривая меня. На ее бледном лице не было ни тени волнения, оно только вопрошало меня о чем-то.

– Нам нужно идти! – сказал я. – Белая пиявка…

Я остановился: странная улыбка пробежала по ее прекрасным губам.

– Вы нашли меня здесь? – спросила она, указывая на пещеру.

– Нет, я принес вас сюда, – ответил я.

– Вы меня принесли?

– Да.

– Откуда?

– Из леса.

– Что вы сделали с моей одеждой – и с моими драгоценностями?

– У вас не было ничего, когда я нашел вас.

– Тогда почему вы меня не оставили меня там?

– Потому что я надеялся, что вы еще не мертвы.

– Но отчего вас это заботило?

– Потому что я был очень одинок, и хотел, чтобы вы остались жить.

– Вы были очарованы моей красотой, и поэтому заботились обо мне? – сказала она с гордым презрением в голосе.

Ее слова и ее вид вызвали во мне возмущение.

– Тогда в вас не оставалось ничего, что можно было бы назвать красивым, – сказал я.

– Тогда почему же вы не оставили меня в покое?

– Потому что вы были такой же, как я.

– Как вы? – воскликнула она презрительно.

– Я думал так, но теперь вижу, что ошибся!

– Несомненно, вы меня пожалели!

– Не было еще женщины, более нуждающейся в жалости, и менее – в каком-либо другом из чувств!

С выражением боли, разочарования и невыразимого раздражения она отвернулась от меня и стояла молча. Черная ночь лежала глубоко в морях ее глаз, ненавидящая того, кто осмелился вернуть их назад затем, чтобы померк их блеск. Свет жизни погас в них.

– А если бы вам не удалось меня разбудить, что бы вы тогда делали? – спросила она вдруг, не двигаясь.

– Я похоронил бы тело.

– Тело! Что? Вы бы похоронили это? – воскликнула она, мгновенно обернувшись ко мне в бешенстве, с воздетыми руками; глаза ее метали молнии холодного пламени.

– Нет, это не стал бы! Но если бы снова вернулись те недели, которые я провел, охраняя вас и наблюдая за вами, – ответил я (ибо с такого рода женщиной следовало говорить без обиняков!), – и если бы я заметил малейшие признаки разложения, то тотчас же похоронил бы вас.

– Что за осел! – крикнула она, – Я была в трансе!.. Самуил! Что за судьба!.. Ступайте и приведите мне ту дикарку, у которой вы одолжили эти жуткие обноски!

– Это я сделал их для вас. Они, конечно, ужасные, но я старался.

Она выпрямилась во весь свой рост.

– Сколько времени я была без чувств? – спросила она. – Женщина бы не сделала это платье за день!

– Даже не за двадцать дней, – возразил, я, – Я еле в тридцать уложился.

– Ха! И сколько же по-вашему я пролежала в обмороке? Отвечайте немедленно!

– Я не могу сказать, сколько. Но когда я нашел вас, от вас оставались только кожа да кости, и это было больше трех месяцев тому назад… Ваши волосы были красивы, и больше ничего. Я сделал все, что смог.

– Мои бедные волосы! – сказала она и вытащила из-за спины большую охапку волос. – Мне понадобится больше, чем три месяца, чтобы снова вернуть их к жизни! Кажется, я должна поблагодарить вас, хотя не могу сказать, что я вам благодарна!

– В этом нет нужды, мадам! Я бы сделал то же для любой женщины, да, и для мужчины – тоже!

– Но почему мои волосы не спутаны? – спросила она, ласково их перебирая.

– Они часто купались в реке.

– Как это? Что вы хотите сказать?

– Я не мог вернуть вас к жизни иначе, чем купая каждое утро в теплой реке.