Шрифт:
– Куда-куда… В Урюпинск свой. Или в Сызрань… Может, в Крыжополь? Я уж не помню.
– Слушай, Африкаша, ты – собака на сене, ни себе, ни людям! – обиделся драматург Валеев и достал из портфеля бутылку. – Вот, бери с меня пример. Коньяк. Настоящий, французский. Третьего дня премьера была, так мне подарили…
– Премьера? Это святое, – сказал Африкан и достал из шкафа специальные бокалы. При всей своей нелюбви к быту Африкан считал, что напитки надо употреблять именно из той посуды, которая для этого предназначена. Умные люди зря, что ли, старались! Для виски одни бокалы придуманы – «таблерсы», для коньяка – другие, «снифферы»…
– Я тебе ссылки на «мыло» потом сброшу, так там такие рецензии… – довольно произнес Валеев. – Открывай.
Африкан открыл бутылку, налил коньяк в бокалы.
– С премьерой тебя.
– За искусство!
Глотнули.
– О-о, блин… Шикарно.
– Да, это вам… вот это вещь! – сдавленным голосом произнес Валеев. – Знаешь, друг, очень не хочется омрачать праздник, но…
– Что? – насторожился Африкан. Тон Валеева чрезвычайно ему не понравился.
– Мне сейчас звонил Козюрин. Короче, один из твоих учеников повесился.
– Врешь.
– Вот те крест!
– Какой крест, ты же буддист!
– Сам ты буддист! – обиделся Валеев. – Я – баптист. И вообще, это только в рекламных целях, на время премьеры… Ну, давай, теперь не чокаясь, за помин…
«Попов! – догадался Африкан. – Юрий Попов, графоман несчастный! Это только он, дурак непроходимый, на такое мог решиться…»
– Слушай, он совсем повесился? – мрачно спросил Африкан, поставив бокал на стол.
– Да я не знаю. Вроде откачали, – беззаботно ответил Валеев.
– Так что ж ты – «за помин, за помин»… – зарычал Африкан. – Сейчас как врежу тебе, в твою продажную морду!
– Э, тише, тише… – загородился локтем Валеев. – У меня на днях съемки для телеканала «Культура»…
Африкан сел в кресло, схватился за голову. На душе у него стало очень скверно.
– Тебя, может, погонят из преподавателей, – спокойно произнес Валеев. – Потому что хоть ты один из лучших, но ученики решили тебя бойкотировать. Ну, не все, большая часть, говорят… Нельзя людей обижать, Африкаша. Нельзя людям в глаза говорить, что они бездарности, графоманы, сволочи, подлецы и жирные уроды…
– А если они такие и есть? – холодно спросил Африкан.
– Какая разница… – махнул рукой Валеев. – Сейчас время политкорректности. Ты не имеешь права сказать дураку, что он дурак. Дурак нынче – это человек с альтернативным складом ума…
– Эти ученики уйдут, другие придут, – пробормотал Африкан, отвернувшись. – Это тоже реклама.
– Это уже антиреклама, Африкаша, – рассудительно произнес Валеев. – Что, по третьей?
– Нет, не могу. Прости, – Африкан встал, отошел к окну. Это был тот редкий случай, когда от алкоголя становилось только хуже.
– Ну, как знаешь, – спокойно произнес приятель. – Тогда в другой раз. Я вижу, ты не в духе…
Валеев ушел – хлопнула входная дверь. Это был человек исключительной чуткости.
– Да что ж за жизнь такая поганая… – со злостью прошептал Африкан. – То Зина, то братец мой, то Попов этот… Все решили меня с ума свести! И Белла эта еще…
…Интересно, соврала она или нет, когда сказала, что у Ларкиного Бориса есть любовница? Вряд ли. Такие, как Белла, никогда не лгут. Она – очень простая девица, из тех, кто в принципе лгать не умеет и не любит. И никогда не играет… Белла – не Зина, которая на пустом месте умудрялась целый спектакль разыграть! И в Белле не было той деликатной сдержанности, такта, которыми отличалась Лара.
Белла – природное существо. Стихия. Она не добрая и не злая, не умная и не глупая. Она как вода в реке – по весне вспенится и разольется, затопив поля, а потом вновь войдет в свои берега, станет ленивой, аморфной, зимой же замрет навсегда, превратившись в лед. А следующей весной опять начнет буйствовать…
Поэтому разве можно обижаться на воду в реке? Даже если она снесет и затопит все дома в округе, заполнит легкие человека, убьет все живое… Она не виновата. Нет смысла обижаться и на жгучее солнце, когда бредешь через пустыню. И ветер, сносящий все на своем пути, тоже ни в чем не виноват… Стихия не лжет, не ищет выгоды.
Белла не солгала насчет Лары и Бориса.
Итак, допустим, у Бо€риса действительно есть зазноба на стороне. И что? Как это использовать? Ларе наверняка понадобятся доказательства, она не поверит на слово, что ее муж ходит налево… «Можно нанять детектива – тот соберет доказательства. Фото и видео. Фото и видео передать Ларе. Ладно, допустим, это все получится. Но вернется ли Лара ко мне? Не факт. Надо что-нибудь изящное придумать, тонкое, какую-нибудь интригу закрутить… Эх, зря я Валеева отпустил – мы бы сейчас на пару такой сюжетец сплели, такую драматургию забабахали бы!» – мечтательно подумал Африкан и уже схватился было за сотовый, чтобы вернуть друга.