– И такое надо суметь сыграть! И когда все наоборот – герой любит героиню, но говорит ей, что она дура набитая и он ее ненавидит… Главное – чтобы зритель уловил истинные чувства героя. Поняла теперь?

– О господи… Поняла, – вздохнула Белла и принялась перечислять события вчерашнего дня. Африкана волновало буквально все – как кто на кого посмотрел, с каким чувством кто чего говорил, он требовал, чтобы Белла буквально слово в слово повторяла те фразы, которыми обменивались Лара и Борис.

На следующий день и далее – Африкан продолжал терзать девушку расспросами. Он словно пытался глазами Беллы увидеть то, что происходило в семье Литвиновых.

Он хотел увидеть Лару, он хотел сам говорить с бывшей женой. Эта настойчивость Африкана, его постоянная взвинченность тяготили Беллу. Она после этих бесед чувствовала себя опустошенной, усталой, больной.

Девушка пыталась донести до Африкана, что его бывшая жена вполне счастлива с Борисом, что вряд ли Лара с ним расстанется, но Африкан упорно не желал это понимать.

Но самого главного – что Лара назвала бывшего мужа «пропащим» – Белла так и не сообщила. Ей было жалко Африкана. Это могло его окончательно добить.

Она теперь смотрела на него совсем другими глазами.

Кто он, в сущности? Несчастный, безумно любящий свою бывшую жену. Испытывая сильнейшее сострадание, Белла принялась прибираться и в квартире Африкана. Один раз приготовила сырники и словно случайно оставила их на сковородке, на плите. Она надеялась, что Африкан их съест и ему хоть немного, но станет легче.

Но он к ним даже не прикоснулся.

– Белла, ты такая молодец.

– Спасибо, Лариса Анатольевна.

– Прямо не нарадуюсь на тебя – тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить… Боря! Иди завтракать. Беллочка нам такую кашку замечательную сварила… – ласково позвала мужа Лариса Анатольевна.

На кухню вошел хозяин, Борис Аркадьевич, в домашнем халате.

– Доброе утро. М-м, какой чудесный аромат… – добродушно произнес он.

– Приятного аппетита! – Белла поставила перед ним чашку кофе – большую, с чайной ложкой сахара, и наполовину с молоком, как любил Борис Аркадьевич, – и вышла из комнаты.

Пока супруги завтракали, Белла застелила в их комнате постель. Стелила и думала, как прокомментировал бы эту сцену на кухне Африкан. «Кашка… Беллочка… какой чудесный аромат… приятного аппетита… Какая пошлость, какая гадость!» – заорал бы он, скривившись.

Конечно, Африкан ужасно ревновал бывшую жену. Но если не думать об Африкане, то, в сущности, какие милые, хорошие люди эти Литвиновы. Вежливые и приветливые. Как в кино. Все бы семьи были такими!

Как в кино…

– Борис Аркадьевич, вы в каком костюме сегодня пойдете? – заглянула Белла на кухню. Литвиновы еще завтракали.

– В светло-сером, льняном. И рубашку найди, Белла – ту, мою любимую, в полосочку!

Девушка снова ушла в спальню. Достала из шифоньера костюм, нашла рубашку… Принялась чистить костюм щеткой.

Когда чистила, обнаружила, что в кармане пиджака что-то лежит – довольно тяжелое, болтается, мешает. Как бы не повредить – вдруг там что-то хрупкое? Белла вынула из кармана плоскую коробочку небесно-нежного оттенка, положила ее на стол. В таких хорошеньких коробках обычно держат ювелирные украшения.

Белла принялась чистить костюм дальше.

В спальню заглянул Борис Аркадьевич.

– Белла, иди, опаздываю уже… – Он взял из ее рук костюм и вдруг увидел коробочку на столе. Схватил ее, положил обратно в карман пиджака, недовольно покачал головой.

– Мешало, – Белла показала щетку.

– Ладно-ладно, иди… И никогда не лазь в карманы.

– Я не лазила, – обиделась Белла. – Я говорю – мешало чистить! Да я никогда ничего и копейки лишней… неужели вы думаете…

– Ничего я не думаю, – перебил ее Борис Аркадьевич и широко улыбнулся. – Чудо ты мое в перьях! Иди уж, Белка. Я переодеваться тут буду.

Девушка, недовольная собой, отправилась на кухню. Лариса Анатольевна уже позавтракала и теперь красилась в ванной.

Через двадцать минут хозяева ушли, Белла осталась в квартире одна. Она привычно гладила, терла, нажимала на кнопки бытовых приборов, размораживала, шинковала – и все время думала об этой коробочке.

Судя по внешнему виду и размеру, в ней должно лежать какое-то ювелирное украшение. Это первое. Второе – Борис Аркадьевич был явно недоволен и даже как будто испуган, когда увидел, что Белла достала эту коробочку из кармана его пиджака. Недоволен не тем, что Белла лазила по карманам, а тем, что положила коробочку на видное место. Словно никто ее, эту коробочку, не должен был видеть. И третье – очень быстро, в свойственной ему шутливой, ласковой манере, Борис Аркадьевич выпроводил девушку, замял неловкую ситуацию. Не стал акцентировать внимание. Не хотел, чтобы этот разговор слышала Лариса.