Игорь снова не ответил.

— Осуждаешь?

— Нет. — Он покачал головой. — Не надо было тебе со мной тащиться.

— Какая разница? — криво улыбнулась Лена. Игорь вздрогнул от этой улыбки. — Что там, что тут — везде одинаково. Думаешь, я за тобой пошла? Нет. Я за мечтой пошла. Ты вернулся, и для меня на какой-то миг все будто бы стало по-прежнему. Вот за этой прошлой жизнью я и пошла.

— Разве это мечта? — прошептал Игорь, осторожно прижимая дрожащей рукой голову Лены к своей груди.

— Не знаю, — тихо ответила она. — Раньше мы так всё ругали. Мол, государство — дрянь. Язык дрянь. Денег нет. Давят, жизни не дают. А сейчас… Сейчас все бы отдала, чтобы туда вернуться.

Игорь в очередной раз промолчал.

— Ты обязательно Андрюшку разыщи. Обязательно, — сказала Лена. — Бабам сейчас тяжело, а уж ребенку совсем плохо. Что из него получится, если ты его не найдешь…

— А если найду? — риторически спросил Морозов, чувствуя, как грудь сковывает холодным страхом перед будущим. — Я ведь тоже, наверное, оскотинюсь. Примкну к какой-нибудь банде, стану глотки рвать. За еду, за женщин, за одежду.

— Нет! — Лена затрясла головой. — Не надо! Не будешь! Не должен… Нельзя так. — В ее тоне проскользнула сухая жестокость. — Уходи. Найдешь Андрюшку, и уходи. Беги отсюда.

— Куда? — грустно усмехнулся Игорь.

— Не знаю. Куда-нибудь. Прочь! Не может быть, чтоб везде так было. Уходи отсюда, беги из этого ада, Игорёша… Обещаешь?

— Обещаю. — Он не видел ее лица. — А ты чего так говоришь, будто со мной не собираешься?

Она дернула плечом.

— Не знаю. Что-то вдруг… Будто я уже все свое прожила.

— Хватит чушь городить.

Игорь осторожно отстранил Лену. Встал, покачиваясь. Ноги еще держали неуверенно.

Он прошелся по каморке туда-сюда.

— Где мы?

— Не знаю.

— А кто тут заправляет, как думаешь?

Лена пожала плечами.

— Не знаю. Мясники какие-нибудь. Сейчас везде только один вид бизнеса: мясом торговать. Спрос, сам понимаешь, рождает предложение. А есть все хотят.

— Есть-то да. — Морозов болезненно поморщился. — Но не может быть, чтоб вокруг одни каннибалы…

— Может. Почему нет?

— Да ну, ерунда. Психов полно, конечно, но не все ж поголовно.

— Тогда для чего им это все?

— За территорию дерутся? — предположил Морозов. Сознание до последнего старалось отвергнуть жуткую реальность.

— Да кому сами по себе эти руины сдались? Территория имеет значение, только если с нее кормиться можно. — Лена помолчала. — Неземной ты какой-то все-таки. Наверное, и жив только поэтому.

Морозов махнул рукой: мол, ладно тебе заливать. Но память тут же услужливо подбросила картинки…

Кровавая клякса в коридоре и разводы на полу… Бугай Казачок деловито волочет труп Кости в соседнюю комнату… Руки по локоть в крови…

Снова подступил животный страх.

Людоедство было чем-то из области самых жутких кинематографических фантазий. Об этом можно было рассуждать, щекоча себе нервы, но оказаться в ситуации, когда человек человеку не только, друг, товарищ и брат, но и пища… Поверить в такое до конца Морозов все еще не мог.

— Всякое же случалось, — то ли для Лены, то ли для самого себя сказал он. — В блокадном Ленинграде люди держались, облика не потеряли. Хотя всякое говорят, но все же…

— Во-первых, и в блокаду по-разному случалось. А во-вторых, тогда люди другие были. Они верили во что-то. Уж не знаю точно, во что, в коммунизм, может? Или в то, что их рано или поздно спасут. Потому и держались, назло врагу. А сейчас? Кто нас спасет? Где коммунизм? Кому вообще нужно, чтобы мы людьми остались? У меня бабка в Ленинграде жила тогда. Так она кремень была! Несгибаемая! Мамка уже… с капитаном завертела, дура. Так и завалилось всё… Нет, Игорёшенька, то люди были, а мы… Я даже и не знаю, кто мы такие. Прижало чуть, и посыпалось с нас труха.

Она закрыла лицо ладонями.

— Выбираться надо, — решительно сказал Игорь, пристально глядя на дверь, словно мог прожечь ее взглядом. — Выбираться.

Позже им принесли еду. Бульон. В деревянных плошках.

Лена взяла миски, одну протянула Игорю, из другой начала есть сама. Молча. Морозов был благодарен ей за эту тишину.

После обеда пришел немногословный Казачок, указал на Лену пальцем и мотнул головой. Пошли, мол.

Игорь выбрал момент, одним прыжком оказался рядом с бугаем, но получил ногой в пах и свалился на пол, хватая ртом воздух. Боль взорвалась внутри, как граната, и ничего с ней невозможно было поделать…