В какой-то миг все люди словно заснули… Словно их кто-то отключил, повыдергивал из сети, как шумные пылесосы или перегревшиеся кофеварки… А неуправляемая более машина цивилизации еще некоторое время мчалась по инерции, ломая все на своем пути, разрушаясь и теряя детали. Потом остановилась и она. Внутри этой адской машины гибли люди, но не было никого, кто позаботился бы о них…

Это жуткое четырехрядное шоссе олицетворяло теперь собой весь город. А может, всю страну? Или… Или целиком всю Землю.

Планету, покрытую лесами и обломками.

Планету, засыпанную трупами и костями.

Планету, усеянную искрами возрождающейся разумной жизни: теми, которым довелось проснуться в новом мире — растерянными, голодными, недоверчивыми, злыми хищниками вида homo sapiens.

Игоря прошиб озноб.

«Неужели, правда, за грехи какие нам такое? — с содроганием подумал он, глядя на замершее, словно в янтаре, шоссе. — Но в чем смысл? Зачем нужно наказание, которое нельзя понять? Или… нам только предстоит разобраться в том, что же произошло?»

Следом в голову втекла другая мысль, холодная и ясная: «Впереди — только это».

Мертвая техника, гнилые кости и трава.

Дорога через тлен и смерть.

По спине опять пробежали мурашки. Но выбора не было. Другой возможности добраться до цели Игорь не видел.

Только по этой длинной проклятой дороге через просыпающийся, как гигантское чудовище, мир…

Помня о канализации, Морозов шел медленно, прощупывал дорогу впереди себя посохом. Впрочем, по заваленной автомобильным хламом трассе быстро двигаться так и так не получалось.

Вскоре он достиг второго моста. Этой конструкции повезло меньше. Мост напряженно просел вниз, словно сопротивляясь разрушению, но было видно: стоять ему осталось уже не долго. Проломив перила, с моста слетел грузовик Volvo. Он уперся в дорожное полотно расплющенной кабиной, да так и остался стоять наискосок. На ребрах кузова трепыхались остатки материи. Приближаться к машине Игорь побоялся: казалось, она может рухнуть в любой момент.

По неосторожности Морозов умудрился соскользнуть в бойкий ручей, который широко разлился по остаткам асфальта. Ручей тек под уклон, к центру города.

Выбравшись на сухое место и отряхнув штанины, Игорь огляделся. Он даже не сразу понял, что оказался на местном карьере, куда, будучи еще ребенком, неоднократно сбегал от родителей. Чаша карьера переполнилась водой, которая потихоньку уходила в «канаву». Видимо, именно этот поток и стал причиной обрушения моста, подмыл опоры.

На то чтобы перебраться через обломки, ушло немало времени. Когда Морозов, наконец, спрыгнул на другую сторону, уже окончательно рассвело.

Здесь, запруженное обломками камня и остовами машин, набралось уже целое озерцо. Его пришлось обходить, прыгая по валунам. Расчетливо и неторопливо он сигал с камня на камень, отдыхал и перескакивал на следующий. И на следующий…

Примериваясь к очередному валуну, Морозов почувствовал, что не один на этом водохранилище. Ощущение пришло буквально за секунду до того, как позади вскрикнули, и раздался всплеск. Затем бултыхание и ругань.

Игорь вздохнул, обернулся. Перепрыгнул на несколько камней назад. Присел на корточки перед сердитой мокрой девушкой, выбравшейся из воды.

— Ну и какого лешего ты за мной поперлась?

— Да что ты, важный! Надо мне больно за тобой тащиться. Я по своим делам иду.

— А, ну ладно… — Игорь встал и развернулся. — Пока-пока.

— Э! — позвала девушка. — Э, погоди ж…

Сзади произошел очередной бултых. Брызги долетели до шеи Морозова. Он усмехнулся и перепрыгнул на следующий валун.

— Да помоги вылезти! Идиот!

Игорь перебрался на следующий валун. А потом на следующий. И на следующий…

Девушка нагнала его только у третьего моста.

— Ты! Э, ты! Что, помочь не мог? — задиристо поинтересовалась она.

— Один раз помог уже, — ответил Игорь, не сбавляя шага.

— А. Помог, да, один раз. Хватит, типа? — Она на ходу выжимала платье. — Или ты за «спасибо» работаешь? А?

— Ты наглая, — констатировал Игорь.

— Это плохо?

Игорь промолчал.

Девушка не отставала.

— А ты вялый, — запоздало передразнила она. — Ты всегда такой вялый?

— Не всегда.

— О. А я думала всегда. А оружия чего не носишь? Или палкой этой всех колотишь?