Главное место в процедуре занимал капитан в строгом голубом мундире. Он сказал, что это первый случай, когда погибли люди с «Екатерины Перс». Ему будет не хватать Джейка и, хотя у него не было случая познакомиться с погибшими членами команды Академии, он не сомневается в том, что они были прекрасными людьми и сожалеет об их гибели. Тут он сделал паузу и обвел взглядом стену, останавливаясь на каждой фотографии, и, наконец, на остром носе шаттла.

– Мы можем найти утешение, – сказал он, – в том, что они погибли, расширяя пределы человеческого знания. – Он опустил глаза. – Они понимали, что идут на риск, но ни секунды не колебались. – Карсону все время казалось, что он репетирует речь в свою защиту перед комиссией, которая, конечно, будет расследовать этот несчастный случай. – И не может быть большей похвалы Джейку, Мэгги и Джорджу. – Он посмотрел на Карсона и призвал Всемогущего Бога обратить внимание на их собрание. Карсон подумал, что его друзья заслуживали лучшего прощания, и эта полная банальностей, бессвязная чушь их недостойна. Но Морис продолжал говорить.

Когда он замолчал, вперед выехал на коляске Карсон.

Он достал подготовленные заранее записи и заглянул в них. Записи показались сухими и пустыми, под стать банальным речам капитана. Мелани Траскот, молча стоявшая справа, ободряюще улыбнулась.

Он убрал блокнот в карман.

– Я не знал Джейка так же давно и хорошо, как вы. Но он погиб вместе с моими людьми, пытаясь помочь им. – Карсон перевел взгляд на Хатч. – Когда мы кого-нибудь теряем, причина их гибели никогда не может быть адекватной. Но они знали, и важно, чтобы это знали и вы, что мы потеряли их не во время тривиальной развлекательной экскурсии. То, что стоит за всем этим, имеет огромное значение. Джейк, Джордж и Мэгги навсегда останутся частью этого дела. Как и мы все. – Он помолчал и обвел взглядом собрание. – Я сожалею. Мы заплатили за это нашей кровью. Мне хотелось бы, чтобы все было иначе.

Люди не расходились. Связанные общей потерей, они побрели в гостиную, где свет был ярче, чем обычно, и горели три свечи. Все стояли, собравшись маленькими группами.

Первый раз Хатч видела смерть на корабле. Она давно обратила внимание, что на межзвездных кораблях, несущих свой хрупкий груз из людей и приборов, всегда возникали дружные, хотя и временные, коллективы. Люди были ближе друг другу, они объединялись против враждебной Вселенной. Антагонизм, который мог привести к печальным последствиям на широкой жизненной поверхности планеты, разбивался вдребезги на наблюдательном мостике или на палубе шаттла. Но в результате и несчастье чувствовалось сильнее. Среди звезд нельзя оставаться чужими друг другу.

Большинство столиков были заняты. Хатч ходила между столиками, переговаривалась с людьми или просто слушала. В этот вечер ей было больно. Иногда она уходила в середине беседы и искала место, где могла бы побыть одна. Никто не обижался.

В комнату вошла Траскот и наполнила стакан.

– «Эшли Ти» рядом с нами, – сообщила она Карсону. – Они готовы забрать вас, как только вы будете готовы. Но если хотите, оставайтесь с нами. Вам может потребоваться медицинская помощь, а на вашем корабле с этим не очень.

– Спасибо, – поблагодарил ее Карсон. – Мне очень жаль, что мы причинили вам столько неприятностей.

– Ничего, жить будем, – ответила она и даже улыбнулась. – Фрэнк, Джон разговаривал с вами?

– Ни о чем существенном. Я знаю, что он расстроен.

– Он не хотел ничего плохого. Но он действительно расстроен. Он потерял людей и беспокоится за свою репутацию. Сейчас у него не лучшие времена.

– Я понимаю. Но если сравнить его потери с потерями других, мне трудно испытывать к нему симпатию. – Хотя бы потому, что у Траскот будет гораздо больше проблем, чем у него. – Что вы будете теперь делать? – спросил он у нее.

– Не знаю. Может быть, напишу книгу. Сейчас создается комиссия, которая будет изучать, нельзя ли применить технику землеформирования на самой Земле. Мне было бы интересно поработать с ними.

Карсон скривился.

– Разве можете вы что-нибудь сделать, не поднимая цунами и не вызывая землетрясения?

Лицо ее осветилось улыбкой.

– Да, можем. В принципе мы можем сделать очень многое. Но проблема заключается в том, что люди, которые имеют возможность что-то сделать, зачастую не хотят ничего менять. Власть чаще приводит не к коррупции, а к консерватизму. К желанию сохранить status quo. – Она пожала плечами. – Кейсуэй считает, что необходимо направить небольшую группу хорошо образованных и хорошо подготовленных людей на планету вроде Куракуа и начать все с начала. По его мнению, это единственно возможное решение. Я согласна с ним в том смысле, что на родной мир надежд мало. Но я не думаю, что человеческая природа изменится только потому, что мы пошлем туда контингент дипломированных специалистов.

– Вы не верите, что эксперимент с Куракуа удастся?

– Не верю. – Она отпила глоток. – Я вовсе не прирожденная пессимистка. По крайней мере, я себя таковой не считаю. Но тем не менее нет: я думаю, что человек по природе своей эгоистичен. Куракуа должна стать новой Землей. И я полагаю, она таковой станет. Но образование имеет значение лишь на коротком историческом отрезке времени. Дурака можно научить всему, а он все равно останется дураком.

Карсон подался вперед.

– Вы считаете нас такими плохими?

– Homo jerkus (человек глупый), – ответила она. – Просто почитайте нашу историю. – Она посмотрела на часы. – Послушайте, мне пора идти. Когда будут писать о нас, проследите, чтобы мое имя написали правильно. Между прочим, у меня есть для вас несколько сообщений. – Она выудила из кармана три конверта и протянула ему. Потом повернулась и пошла к выходу.

Это были стандартные конверты из коммуникационного центра «Перс». Два сообщения поступило от Эда Хорнера. В первом говорилось: