Кашинцев стоял, не зная, что и подумать. Валерий Алексеевич, такой немногословный и сдержанный, просил его о помощи. Это было так трогательно… И непохоже на все, что он знал об организации, в которой служил его куратор…

— Валерий Алексеевич! Простите за нескромный вопрос: вы кто по званию?

— Это имеет какое-то значение?

— Конечно. Хорошо, если б вы были полковником. Тогда на старости лет я бы рассказывал внукам, что у меня на плече рыдал полковник КГБ.

Куратор улыбнулся.

— А вы утирали ему слезы большим клетчатым платком? Да?

— Не хочу вас огорчать: платка нет. Привык обходиться пальцами.

— Я вам подарю, как только все закончится.

— А смысл?

— Иначе некому будет рассказывать про рыдающего полковника. Девушки с подозрением относятся к молодым людям без носовых платков.

— Да? Наверное, это единственная преграда на пути к семейному счастью. Ведь в остальном я в полном порядке, не так ли?

Из большого зала, расположенного по левую сторону коридора, показалось одетое в скафандр существо. Оно что-то говорило и размахивало руками.

— Уже идем, — успокоил его куратор и повернулся к Кашинцеву. — Игорь Константинович, даю вам слово офицера: можете рассчитывать на любую помощь с моей стороны.

Кашинцев помедлил. Потом все-таки протянул руку, и мужчины скрепили негласный союз крепким пожатием.

Кашинцев без труда облачился в защитный костюм: он привык это делать на работе. К его удивлению, Валерий Алексеевич не отставал и облачился в блестящий скафандр еще быстрее.

— Скажите, а нам обязательно надевать это? Ведь А-Эр-Си-66 — разновидность гриппа, а грипп не проникает через кожу. Если носитель умер… — начал было Кашинцев.

— Если хотите выйти отсюда до того, как закончится карантин, — обязательно, — ответил куратор.

— Жалко, не успел покурить, — сказал Игорь и натянул на голову шлем.

Стекло сразу же запотело изнутри, но Кашинцев знал, что ненадолго.

— Куда нам? — прокричал он, медленно, почти по слогам.

— В морг, — ответил куратор.

— Это выглядит, как пустая формальность, — говорил Валерий Алексеевич. — Вы должны подтвердить, что смерть наступила именно в результате заражения А-Эр-Си-66.

Они шли по длинной подземной галерее, и воображение рисовало Кашинцеву разнообразные картины: три космонавта перед выходом в космос. Или три водолаза, готовящиеся к погружению. Или три безумца, спускающиеся прямо в ад.

— Почему я? — прокричал он в ответ.

— Потому что из лиц с медицинским образованием вы — единственный, кто знаком со спецификой поражающего воздействия этого штамма. Сопоставьте то, что сейчас увидите, с фотографиями, прилагавшимися к документам, и подпишите заключение.

— Хорошо. Сделаю, как вы скажете.

— По сути дела, это образец. Эталон. Вы должны зафиксировать изменения в человеческом организме, пораженном штаммом. На ваши записи будут ориентироваться все патологоанатомы, задействованные в противоэпидемических мероприятиях. Это нужно для точной статистики.

— Которая, как я понимаю, не попадет в средства массовой информации? И вообще — будет строго засекречена? — не удержался ехидный Кашинцев.

— Ну, вы же сами все понимаете, — подтвердил Валерий Алексеевич. — Просто… любую ситуацию нужно отрабатывать по полной программе. Если есть такая возможность — досконально изучить свойства вируса в действии, почему бы ее не использовать?

— Конечно. Но я бы предпочел, чтобы такой возможности вообще не было.

Куратор обернулся к нему. Сквозь стекло шлема Кашинцев увидел его укоризненный взгляд.

— Поверьте, я тоже. Неужели вы до сих пор думаете, что я по утрам вместо сока пью кровь мертворожденных младенцев? Нет. Служба.

— Да ладно. Не обижайтесь. Это я так, — смущенно пробурчал Кашинцев.

— Принято, — кивнул куратор.

Длинная подземная галерея уходила немного вниз по прямой, затем разветвлялась. На левой стене красной краской была нарисована стрелка, под ней стояло: «4-й корпус». На правой — тоже стрелка и надпись: «Морг». Они повернули направо.

Перед высокими, до потолка, дверями, обитыми листами оцинкованного железа, Кашинцев почувствовал страх: тонкие ледяные иголочки покалывали спину. Он попытался представить, насколько вместительным может быть морг инфекционной больницы. «Десять? Двадцать? Тридцать каталок смогут в нем уместиться?» Наверное, около того.

Но самым страшным было другое: сколько бы тел ни помещалось в морге второй инфекционной, его емкости все равно могло очень скоро не хватить. Если… «Если я ничего не сумею сделать».