— Он появился в школе, когда нам было по пять лет, и быстро с нами подружился. С годами он стал… наверное, можно назвать его нашим приемным отцом. Так же как мы с Крисом были молочными братьями. Элиот получил разрешение забирать нас из школы на выходные. Он возил нас на бейсбольные матчи, на барбекю к себе домой в Фоллз-Черч, это в Виргинии, в школу дзюдо, где мы обучались боевым искусствам. По существу, он завербовал нас и сделал своими личными агентами. Мы и сами хотели служить нашему отцу.

— И вы убили его.

Некоторое время Сол молчал, наконец ответил:

— Это так. Оказалось, что у сукина сына мы не одни. Были и другие сироты, которые любили его, как родного отца, стали его личными агентами и готовы были сделать ради него все, что угодно. А он просто использовал всех нас. Крис погиб из-за него. Тогда я взял «узи» и выпустил весь магазин в лживое сердце этого подонка.

Глаза отца Чена сузились. Сол догадывался, какие слова сейчас услышит.

— И при этом вы нарушили принцип Абеляра.

— Вовсе нет. Элиот находился за пределами убежища. Я не нарушал принципа.

Священник продолжал пристально его разглядывать.

— Все это есть в моем деле, — продолжал Сол. — Да, я устроил бучу в убежище. В итоге мне и Элиоту приказали убираться. У него была фора в двадцать четыре часа. Но я настиг его.

Настоятель забарабанил по столу толстыми пальцами.

— Третейские судьи решили, что принцип Абеляра был искажен, но не нарушен. В обмен на информацию о том, как Элиот стал «кротом», вам неофициально была предоставлена неприкосновенность. Но до тех пор, пока вы находитесь в изгнании. Вы помогали строить поселение в Израиле. Почему вы не остались там? Ради всего святого, как вы после всего, что натворили, надеетесь на радушный прием в убежище Абеляра?

— Я ищу женщину.

Возмущению отца Чена не было предела.

— А теперь еще я должен найти вам проститутку?

— Вы не поняли. Эта женщина — моя жена.

Отец Чен хмуро уставился в монитор.

— Эрика Бернстайн. Бывший агент «Моссада».

— Автомобиль на парковке принадлежит ей?

— Нет. Так вы действительно ее ищете?

— Я не видел ее три недели. Это машина Юсуфа Хабиба?

На улице снова громыхнуло. Священник кивнул.

— Он наш гость.

— В таком случае очень скоро здесь объявится и Эрика. Я вовсе не хочу неприятностей. Наоборот, пытаюсь их предотвратить.

Раздался звонок. Нахмурившись, священник нажал кнопку. На мониторе возникло изображение холла. Сол почувствовал, как к сердцу прилила кровь: на пороге появилась Эрика. Даже на лишенной цветов картинке она была великолепна: тугой конский хвост из длинных черных волос, строгие, но все же прекрасные скулы. Так же как и Сол, она была одета в джинсы и кроссовки. С непромокаемого плаща на пол капала вода.

Не успел отец Чен подняться с кресла, как Сол понеся по коридору. Стоя в ярко освещенном холле, Эрика услышала торопливые шаги по кирпичному полу и инстинктивно приняла оборонительную позу. И едва ли расслабилась, увидев собственного мужа.

— Я же просила не следить за мной, — гневно произнесла она.

— Я и не следил.

— Тогда какого черта ты здесь делаешь?

— Я следил не за тобой, а за Хабибом. — Сол обернулся к отцу Чену. — Нам с женой нужно где-то поговорить.

Священник указал на дверь, расположенную напротив его кабинета.

— В трапезной сейчас свободно.

Несколько секунд Сол и Эрика пожирали друг друга глазами. Затем она нетерпеливо прошла мимо мужа в трапезную.

Сол поспешил за ней и повернул выключатель. Под потолком с жужжанием вспыхнули флуоресцентные лампы. В помещении имелись четыре длинных стола, сдвинутые по два. Было холодно. В воздухе витал оставшийся после вечерней трапезы запах рыбы. За стойкой в дальнем конце находились огромный холодильник и плита из нержавейки. На стойке в контейнерах хранились ложки, вилки и ножи, рядом стояли кофейник с подогретым кофе и чашки. Сол налил две чашки, добавил безмолочных сливок и заменитель сахара — как любила Эрика. В темные окна по-прежнему хлестал дождь.

Он выбрал стул поближе к жене и уселся. Она с неохотой опустилась рядом.

— Ты в порядке? — поинтересовался Сол.

— Конечно не в порядке. Он еще спрашивает!

— Я имел в виду: ты не ранена?

— Ах это. — Эрика отвела глаза. — Все нормально.

— Нормально ли?

Она промолчала.

— Он был не только твоим сыном, — напомнил Сол, не отрывая взгляд от чашки с нетронутым кофе. — Он был и моим сыном.

И снова Эрика не ответила.

— Я так же сильно ненавижу Хабиба, как и ты. Я мечтаю схватить его за горло и…

— Чушь! Тогда бы ты делал то, что сейчас делаю я.

— Мы потеряли нашего мальчика. И я сойду с ума, если и тебя потеряю. Тебе ведь известно: убьешь Хабиба в убежище — и считай себя покойницей. Ты едва ли проживешь и пару дней, если нарушишь принцип Абеляра.

— А если я не убью Хабиба, мне и жить незачем. Он здесь?

Сол заколебался.

— Говорят, здесь.

— Другого шанса у меня не будет.

— Послушай, мы можем дождаться его на нейтральной территории, — предложил Сол. — Я помогу тебе. Окрестные горы подходят как нельзя лучше. Тебе ведь необязательно смотреть в глаза Хабибу, когда он будет умирать? Хватит и выстрела из снайперской винтовки?