Мерфи прошел вдоль ряда шкафчиков, выискивая свой. Дверца одного из них была открыта, и на ней красовалась новенькая бирка: «Мерфи Джей Алекс».

Ага. Значит, его все-таки ждали. Ну что ж, хоть так.

Он начал расстегивать рубашку.

Голый по пояс, высокий рыжий здоровяк с любопытством уставился на него.

— Ага, значит, ты и есть — Мерфи?

— Вроде так. — Улыбнулся новичок.

— Я — Френк Блейк. Можно просто Френки. — Рыжий протянул руку, и Мерфи пожал огромную лопатообразную ладонь.

— Как же тебя, парень, занесло в эту дерьмовую дыру?

Алекс усмехнулся. Он знал подобную манеру общения. Попробуй назови кто-нибудь из посторонних Западный участок «дерьмовой дырой», сразу же получит в зубы. Эти ребята будут защищать свой участок, словно места лучше не найти во всем мире. Курорт. Гавайи. Но для своих — «дыра».

— «Оу-Си-Пи» помогло. — Коротко пояснил он.

— А-а, «Оу-Си-Пи». — Неприязненно протянул здоровяк.

— Здесь не очень-то жалуют «Оу-Си-Пи», я смотрю.

— Все эти уроды стараются. — Он принялся натягивать китель. — Эти говнюки разрушили весь наш участок. А ты откуда перевелся, Мерфи? — Поинтересовался он.

— Из Южного.

Рыжий присвистнул и засмеялся.

— Ну-у-у… Тогда понятно, добро пожаловать в ад, приятель.

— Эй! — Крикнул один из полицейских. Низенький, Наверное, едва-едва норму набрал. с круглым, как арбуз, животиком. — Что-нибудь о Фредериксоне есть?

— Говорят, состояние еще критическое. — Ответил кто-то. В раздевалке мигом стихли разговоры. Можно было расслышать, как в душевой из неплотно завернутого крана капает вода.

Тема, затронутая в разговоре, была близка и понятна всем. Многие из этих парней сейчас думали:

«А если завтра на месте Фредериксона окажусь я? Что тогда?»

— Ладно, кончайте базарить. — Худой жилистый парень захлопнул дверцу ящика.

— Попросишь помощи и не дождешься, пока тебя не шлепнут. — Пробурчал рыжий.

— Я знаю, что нам делать! — Снова выкрикнул толстенький полицейский. Он не видел, как за его спиной вырос сержант. — Нам нужно объявить забастовку! Пошли они к такой-то матери!

Кто «они», толстяк объяснить не успел, поскольку в эту секунду сержант отодвинул его в сторону и пошел через раздевалку. В гробовой тишине он достиг шкафчика и вытащил из пазов бирку, на которой стояла фамилия — «Фредериксон».

— Похороны завтра в двенадцать. — Спокойно оглядывая застывших полицейских, произнес негр. — Прошу всех свободных от дежурства быть там. Если кто-то захочет передать денежные средства семье погибшего, можно будет это сделать там же. — Он замолчал. Взгляды людей были обращены на него. — И вот еще что. — Сержант сорвался. Голос его достиг максимальной громкости. — Я не хочу больше слышать никаких разговоров о забастовках, ясно? Все поняли? Мы не какие-то там крестьяне!!! Мы — полицейские! А полицейские не бастуют!!! У тех, кто считает иначе, — я приму рапорты об увольнении в течение двух часов! Все. Он обернулся к новичку.

— Мерфи, оделся? Тогда вперед, на выход.

Никто не проронил ни звука, пока сержант шел к двери.

— Привет, красавчик. — Размалеванная шлюха развязно подмигнула Мерфи, когда он прошел мимо, застегивая ремешки бронежилета.

Тяжелая штука. Увесистая.

Бронежилет был и впрямь достаточно тяжелым — шестнадцать килограмм. В Южном таких не выдавали. Да и пистолет, полученный Мерфи, отличался от его «беретты». В Западном в основном пользовались «магнумом-45».

Как на войне, честное слово.

Но все же с «обновой» он почувствовал себя гораздо уверенней. Словно теперь у него было два тела вместо одного.

Что ни говори, а куда лучше получить пулю в бронежилет, чем в сердце.

Он почувствовал себя на работе. Даже шум уже не раздражал, а был будничным фоном этой работы.

— Так, Мерфи, Алекс Джей. — Сержант зашел за конторку и шлепнул на ее полированную поверхность увесистую папку личного дела. Откинув серую картонную обложку, он пробежал глазами первую страницу. И снова вздохнул.

У Мерфи появилось ощущение, что сержанту очень не хотелось брать на работу новичка.

Собственно, примерно так дело и обстояло.

Если бы не вмешательство этих уродов из «Оу-Си-Пи», он никогда не взял бы в свой участок полицейского Алекса Мерфи.

Да нет, лично у него не было претензий к послужному списку, да и к парню тоже. Напротив, тот ему даже понравился, но… Выработанное годами чутье нашептывало ему откуда-то изнутри: «Не делай этого. Хлопот не оберешься». Черт. Его заставили поступить так, как он сам никогда бы не поступил. Этот полицейский создан для Южного участка.