– И вы ей верите?

Трег и Андрейд переглянулись и дружно посмотрели на меня.

– Вообще-то, да, – ответил Трег.

– Меня не проведешь, – добавил Андрейд.

– Она даже предложила дать показания на полиграфе.

– Да вы что, совсем, что ли? Это же… Это… Погодите, так это она или не она на меня напала?

– Мы не знаем, – ответил Трег. – Конечно, ей ничто не мешало кого-нибудь нанять, чтобы вас отметелили, но сама точно не била. Без четверти двенадцать она веселилась на приеме на другом конце города. И все гости клянутся, что глаз с нее не спускали. И что она была там с десяти вечера как минимум до часу ночи.

– Она могла с ними сговориться, – сказал я, хотя и самому это казалось параноидальным бредом.

– Могла, – успокаивающе ответил Андрейд.

– Она могла нанять кого-нибудь.

– Могла.

– Не знаю, что и думать, – сказал я.

– Пока нам предъявить ей нечего. Мы ничего не докажем. Разве только незаконное преследование – по тем двум письмам. Только скажу вам честно, никто с такой ерундой возиться не станет. Она твердит, что просто пошутила.

– И как, вам смешно? – Я помахал перед носом у Трега письмом.

Андрейд и Трег снова переглянулись.

– Ну, если честно, не очень, – ответил Андрейд.

– Чуть-чуть, – добавил Трег.

Я изумленно уставился на них. Почему это мои неприятности всех так забавляют?

– Но только самую капельку, – поправился Трег.

– Короче, мы вернулись к тому, с чего начали, – объявил Андрейд. – Будем искать вашу коробку. А вы пока расслабьтесь и не переживайте больше из-за писем. Думаю, новых не будет.

Я тупо кивнул.

– Ничего, потихоньку-полегоньку, и докатимся, – добавил Трег.

Я вышел на улицу, как в тумане. И в голове у меня не прояснилось, пока я не поговорил с Самантой. Едва меня увидев, она сразу же спросила, не заболел ли я. Пришлось пересказать ей содержание моей беседы с полицейскими.

– А, – ответила она. – Ну и дела!

– Вот-вот.

– Ни фига не понять.

– Вот-вот.

Она ухмыльнулась:

– Ладно, так и быть, внесу немного ясности.

И она рассказала мне, что нашла Джеймса Джарвиса, человека, на которого тридцать лет назад напал наш маньяк. Джарвис выжил. Он переехал в Бостон, где преподавал маркетинг в заштатном университете. Саманта с ним поговорила. Джарвис утверждал, что ничего уже не помнит, но она ему не поверила. Ей часто приходилось допрашивать жертв, переживших сексуальное насилие, и она считала, что, встретившись с ним, мы добьемся большего. По телефону гораздо легче соврать, подавить страшные воспоминания. На следующий день позвонил заместитель директора «Зеленых садов» и сказал, что копии фотографий выслать не сможет, но может пустить нас на них взглянуть. И мы с Самантой решили отправиться в большое путешествие.

Через две недели мы погрузились на летучую калошу, следующую из аэропорта Ла-Гуардиа в Олбани. Накануне вечером по телевизору обещали порывистый северо-восточный ветер, и я решил, что наш рейс сильно задержат, если вообще не отменят. Но с утра светило яркое солнце, на полу аэровокзала лежали прямоугольные солнечные пятна, и Саманта шла ко мне навстречу, окутанная золотым сиянием. На ней были лиловые вельветовые штаны и черный свитер. Никакой косметики. За плечами – основательно потрепанный рюкзачок. Саманта встала в очередь на регистрацию, засунув большие пальцы в карманы брюк. Я стоял в сторонке и не шевелился, боялся, что волшебный свет, исходящий от нее, пропадет. В конце концов я решился, подошел и просто не смог удержаться от комплимента.

Мы получили посадочные талоны, влезли в автобус, проехали немного по летному полю и выгрузились перед весьма хлипким на вид самолетиком. Самолетик поблескивал на солнце крыльями, залитыми противообледенительной жидкостью. В салоне было всего тридцать посадочных мест, мы сели по разные стороны от прохода, и Саманта сразу же отвернулась к окну. За окном техник поливал из шланга лопасти винта.

– Ненавижу летать, – сказала она.

Я не придал значения ее словам. А кто любит? Особенно по нынешним временам. И зря не придал. Надо было слушать внимательнее. На каждом «ухабе», а в таком самолетике их чувствуешь все, Саманта вцеплялась в ручки кресла. Лоб у нее покрылся испариной.

– Эй, ты как там?

Саманта сильно побледнела.

– Ничего. Ненавижу летать!

– Хочешь водички?

– Не надо, спасибо.

Самолет провалился в яму, и Саманта опять напряглась.

– Вообще-то я не такая трусиха, – сказала она. – Это я после смерти Йена начала бояться.

Я быстро просчитал возможные риски и взял ее за руку, надеясь, что не совершаю роковой ошибки. Она вцепилась в меня и не отпускала весь полет. Нет, один раз отпустила – мимо нас ехала тележка с напитками.