Шрифт:
Доктор Уорт стирает Бельгию, остается только едва различимый след. И пишет поверх: «Здравствуйте, дорогая миссис Грин! Как у Вас дела? У меня все хорошо. Я очень стараюсь хорошо учиться в школе. Мне нравится делать домашние задания. У меня много друзей».
– Что нам еще написать?
И продолжает: «Вчера на обед давали картофельный суп. Он был…»
– Виктор! Тебе понравился картофельный суп?
Виктор не ел супа и потому качает головой.
– Ладно, – говорит доктор Уорт.
«Вчера был картофельный суп. Я не очень его люблю, но все равно он очень вкусный. Больше всего я люблю…»
Доктор Уорт смотрит на него:
– Виктор!
Виктор пугается. Он кажется себе ужасно глупым.
– Овсянку.
– Овсянку. Отлично.
«Больше всего я люблю овсянку, и это очень удачно, потому что ее дают на завтрак каждый день».
Доктор Уорт улыбается.
Вот это правда. Виктор за всю жизнь столько овсянки не съел, сколько он съел ее здесь. Ничего страшного, конечно, но почему-то ему кажется, что скоро овсянка ему разонравится.
«Надеюсь, у Вас все хорошо и Вы приедете меня навестить. Вы можете приезжать в любое время. Наверное, лучше приехать тогда, когда станет потеплее».
Доктор Уорт поднимает голову:
– Ты что-нибудь еще хочешь ей сказать?
Виктор качает головой.
– Теперь надо подписать письмо. Как мы с тобой его закончим? Можно сказать «всегда Ваш», или «Ваш преданный друг», или просто «Ваш друг». Давай, подпишись.
Виктор колеблется и пишет: «Ваш друг».
– Теперь напиши свое имя.
Виктор пишет.
– Отлично.
Доктор Уорт тянет листок к себе.
– Вот тут ошибка. Смотри! Видишь? Надо писать не «друк», а «друг». Дай на секунду карандаш, я поправлю. Запомнил?
Виктор кивает.
– Отлично. Теперь нужно написать адрес на конверте.
Потом доктор Уорт лижет марку. Приклеивает ее к конверту.
– Ну вот, видишь? Теперь его надо опустить в почтовый ящик. Получается, ты написал письмо. Давай подождем, ответит ли она тебе.
И она отвечает. Много месяцев спустя от нее приходит письмо. Очень короткое. Доктор Уорт зовет Виктора в свой кабинет и протягивает ему конверт.
«Дорогой Виктор», – тихонько бормочет Виктор.
– Прочти его вслух, пожалуйста. Погромче.
– Дорогой Виктор! – читает Виктор. – Я так рада была получить от тебя весточку. Я часто о тебе вспоминаю. В доме я больше не живу, поэтому твое письмо не сразу до меня добралось. Мне его переслали. Теперь у меня новый дом. Адрес я написала наверху страницы. И еще у меня новая работа. Я работаю у доктора Фетчетта. Ты его помнишь? Он шлет тебе наилучшие пожелания. Он тоже часто о тебе вспоминает. С любовью, Нэнси.
В круглых скобочках подпись: «Миссис Грин».
Доктор Уорт очень доволен.
– Какое милое письмо. Теперь у нас есть ее правильный адрес, и ты сможешь писать ей сколько захочешь. Ну, что мы напишем?
На этот раз он разрешает Виктору лизнуть марку. Вкус у нее какой-то чудной.
Глава двадцать первая
Наш рейс в Бостон задержали на несколько часов, и в Кембридж мы попали только к одиннадцати вечера. Взяли такси и поехали в гостиницу, в которой всегда останавливался Тони Векслер, когда приезжал, чтобы исправить все то, что я натворил. Я заплатил за обе комнаты. В портфеле у меня были распечатанная на обычном листке бумаги фотография Виктора и CD-ROM с отсканированным снимком. С того момента, как мы нашли снимок, я все больше молчал, и вид у меня, наверное, был не самый веселый. Во всяком случае, в лифте Саманта обняла меня за плечи.
– Наверное, у меня сахар в крови понизился, – сказал я.
– Давай поужинаем.
Я посмотрел на нее.
Саманта пожала плечами:
– Ничего, для такого случая я сделаю исключение.
Я слабо улыбнулся.
– Пожалуй, я лучше в номер еду закажу.
– Позвони мне, если передумаешь.
В номере я разделся до трусов и заказал по телефону сэндвич с тунцом, но съесть его не смог. Я выставил поднос за дверь и лег на кровать. Глядя на темный экран телевизора, я все ждал, что сейчас он загорится и появится лицо Виктора. Нет, в духов я не очень верю, но я и правда считал, что он хотя бы как-то попробует со мной связаться. Ну ладно, ну пусть не в телевизоре появится. Пусть хотя бы в стену постучит морзянкой или лампой помигает. Я ждал и ждал, а он так и не пришел. Глаза у меня стали сами собой закрываться, и я уже почти заснул, когда раздался тихий стук в дверь.
Я встал, надел штаны и рубашку и выглянул в щелочку. Саманта извинилась за то, что побеспокоила меня.
– Ничего-ничего, я просто немного вздремнул. Входи.
Я отступил на шаг, пропуская ее в номер. Но она так и застыла на пороге. Посмотрела на меня, потом на нетронутый сэндвич.
– Есть не хотелось, – сказал я.
Она кивнула, глядя в пол. Тут я сообразил, что не застегнул рубашку. Пришлось запахнуться.
– Прошу.
Поколебавшись, она все-таки вошла и устроилась в кресле, глядя на зеленый купол Элиот-Хаус. [43] Я встал рядом, и некоторое время мы молча любовались тем, как луна подмигивает нам из-за бегущих по небу облаков.
43
Элиот-Хаус – одно из семи первых зданий Гарварда (и один из двенадцати нынешних), в котором проживали и проживают самые богатые студенты университета.