Перед тем как покинуть Великобританию, Дэвис указал на карте подробный маршрут «марш-броска на выносливость», особенно отметив все те труднодоступные места, где тропа становилась узкой.

Середина недели, самый разгар зимы и темное время суток – можно рассчитывать на то, что по Брекон-Биконс никто не разгуливает.

Майер проследил, как два офицера вернулись к «рено» через несколько часов после наступления темноты. Оба не выказывали никаких признаков усталости. Разуваясь и снимая рюкзаки, они обсуждали бегство иранского шаха, случившееся на прошлой неделе.

Убрав в багажник мокрую одежду, Кили сказал своему спутнику:

– Что ж, очень даже неплохо. В четверг мы устроим кандидатам серьезное испытание.

– Когда начало? – спросил второй офицер.

– Трехтонные грузовики выедут из Херефорда в половине второго ночи, и первая группа тронется отсюда примерно в три ночи.

– Погоду обещают отвратительную.

– Знаю, но марш-бросок из-за этого вряд ли отменят.

– Сколько теперь весит стандартная выкладка?

– Как всегда, – ответил Кили, – пятьдесят пять фунтов.

– А маршрут?

– Все та же сорок одна миля, и это расстояние нужно преодолеть максимум за семнадцать часов.

«Рено» тронулся с места, голоса в наушниках быстро затихли. Майер выключил приемник, поскольку и так уже услышал все, что его интересовало.

В течение трех следующих дней в ухудшающихся погодных условиях члены «Клиники» и их помощники знакомились с затянутыми туманом вершинами Брекон-Биконса.

В магазине, торгующем излишками военного снаряжения, де Вилльерс закупил все необходимое. Продавец объяснил происхождение различных предметов одежды: десантная куртка камуфляжной расцветки, брюки пехотинца, рубашка защитного цвета, обмотки, ботинки на шнуровке и черный берет с кокардой Королевской инженерной службы. Дополнительное снаряжение состояло из плащ-палатки, походной плитки с кубиками сухого спирта, ремня с кармашками, трех пластиковых бутылок с водой, оловянных котелков, ложек, вилок и большого рюкзака, какими пользуются десантники.

В Херефорде де Вилльерс устроился вместе со своим рюкзаком на деревянной скамье в здании железнодорожной станции. Его маскировку под военного завершала короткая стрижка. Поезд на Лондон должен был прибыть через двадцать минут. Открыв пачку сигарет, де Вилльерс протянул ее высокому парню в джинсах и кожаной куртке, развалившемуся рядом с ним. Этого человека Вилльерс отобрал из двух десятков «кандидатов» уже в последние сутки.

– Ничего не имею против, – последовал ответ.

Де Вилльерс достал зажигалку, и оба закурили.

– Где пропадал? – спросил де Вилльерс, искоса взглянув на парня. – Что у тебя случилось?

– Прогнали меня… Одному гаду из штаба показалось, что я вчера обложил его последними словами, – проворчал парень.

– А на самом деле?

Парень мрачно усмехнулся.

– Ну, может, и обложил. После второго круга я с ног валился от усталости, все кости ныли. Может, все это из лучших побуждений делается, но мне теперь жаль тех, кто прошел отбор. У них впереди несколько месяцев сущего ада. А я был так уверен, что у меня получится. А у тебя как дела?

Де Вилльерс превратился в само обаяние, это он умел делать как никто другой. Они доехали вместе до вокзала Пэддингтон и обменялись на прощание кокардами, и к тому времени де Вилльерс уже досконально знал все о системе отбора рекрутов SAS и ожидающих их пытках.

В 23.45 31 января в проливной дождь микроавтобус «форд-транзит» с эмблемой почтовой службы на минуту затормозил у офицерской столовой комплекса SAS. Взобравшись на крышу автомобиля, де Вилльерс перебросил через высокий забор свой рюкзак, а затем перепрыгнул сам, выйдя на кувырок, чтобы погасить энергию падения.

Через считаные секунды он спрятался за темными стенами полковой кухни. Ждать оставалось около часа. Де Вилльерс устроился в густых зарослях, накрывшись плащ-палаткой. Даже несмотря на то, что Майер потерпел неудачу, первый этап шел как намечено. Прогноз погоды был многообещающим: в горах шквальный ветер и снежные заряды. Майер попытался охмурить повара, однако все его усилия свела на нет система охраны. План был предельно прост: запомнить внешность одного из поваров, крутящихся в белых халатах на кухне. Это он сделал без труда с помощью бинокля, сидя в машине на Буллингэм-лейн. Затем надо было проводить вечером повара до его любимой пивной, а там уговорить, чтобы помог другу-солдату выиграть пари, требующее пройти на территорию части. Для этого нужно, чтобы через КПП они шли вдвоем, одетые в белые халаты. Однако Майер узнал от прыщавого парня, что поварам категорически запрещается покидать расположение части в форменной одежде. Для этой цели на кухне имеется специальная раздевалка, а любого незнакомого человека, входящего через главные ворота, остановит дежурный и попросит предъявить удостоверение. Более того, старший повар Скоуз, работающий в полку уже больше двадцати лет, самый настоящий цербер: он пристально следит за всеми своими подчиненными, даже теми, кто прикомандирован лишь временно. Его кредо гласит: «ни одного постороннего за плитой».

Майер долго ломал голову, но он не был силен в импровизациях, не связанных с техникой. Не придумав к половине одиннадцатого вечера четверга безопасный способ проникнуть на территорию полка, он предоставил решать эту задачу де Вилльерсу, полагаясь на его мастерство, а сам поехал на юг, к водохранилищу.

Через сорок пять минут после полуночи под непрекращающийся стук дождя де Вилльерс увидел Майка Кили, идущего от штаба к офицерской столовой. Кили был в полном снаряжении, но двигался легко и бесшумно.