Наконец Блетчли обрел голос.

– Поскольку время действительно поджимает, мы сейчас проголосуем по неотложному вопросу, а обсуждению политики в целом посвятим заседание в следующем месяце. – Председатель кивнул Джейн, и та раздала всем листочки с повесткой дня. – Снова должен повторить, что, на мой взгляд, в прошлом году Комитету не следовало одобрять ту операцию в Омане. Летчик Миллинг никак не был связан с нашими интересами, и, естественно, наш человек не смог установить какую-либо связь между его гибелью и тем валлийцем, которого мы засекли в Херефорде. – Он повернулся к Мантеллу. – Это ведь так?

Кивнув, Мантелл сообщил:

– Мы передали фотографии нашим друзьям в Скотленд-Ярде. На этих людей нет никаких данных ни в уголовной полиции, ни в Управлении по борьбе с терроризмом. Иммиграционная служба также ничего не имеет против них. Ни один из трех человек, сфотографированных посланцем Спайка в Омане, не совершил ничего противозаконного на территории Великобритании и не значится в архивах Интерпола.

– Следовательно, нет никакого смысла снова тратить время на этого валлийца. Возможно, он замешан в каком-то мошенничестве. Скорее всего, так оно и есть, но что касается бедняги Миллинга, повторяю, он не имел никакого отношения ни к Мирбату, ни к нашим людям. Я настаиваю на том, чтобы мы приказали Спайку прекратить это дело. А вы, Мантелл, доведете тот факт, что валлийца видели в пятницу в Херефорде, до сведения соответствующих полицейских служб.

Мантелл кивнул. Спайк поднял руку.

– Полиция ничего не сможет предпринять. Ей нужны доказательства, мотивы, имена. Ничего подобного у нас нет. Или с новым визитом валлийца разберемся мы, или это не сделает никто. Во втором случае будет еще одна смерть, и погибнет кто-то из оставшихся в живых героев Мирбата.

– Это еще почему? – спросил Профессор. – Ведь Миллинг не имел к Мирбату никакого отношения.

– Имел или имел, я не знаю, – признался Спайк, – но валлиец и в прошлом году интересовался Мирбатом, после чего находился в Омане как раз в тот момент, когда погиб Миллинг. Сейчас он снова наводил справки о Мирбате, и известно, что ему удалось узнать фамилии бойцов SAS, сражавшихся в том бою. Существует риск, что он попытается убить кого-нибудь из них. – Спайк обвел взглядом гостиную. – Определенно, это прямая угроза тем, кого нам поручил охранять Основатель. Если кто-то погибнет из-за нашего бездействия, это ляжет тяжким грузом на мою совесть.

У меня нет права голоса в Комитете, но я настоятельно рекомендую немедленно поручить мне розыск этого валлийца и установление слежки за ним.

Спайк собрал девять листов формата А4. Пять из них были с галочкой, на четырех красовался крест. Оба председателя имели право голоса, и Спайк без труда догадался, кто как проголосовал. Сомнения были только в отношении Джейн и Профессора. Он облегченно вздохнул. Выходя из комнаты, Спайк увидел, как Блетчли, обливаясь потом, сидит и неподвижно смотрит в камин с выражением отчаяния на лице.

Они встретились на полпути, в авторемонтной мастерской. Спайк забрался в «эвенджер» Даррела Халлета, стоящий в углу заполненной стоянки. Как всегда, задняя половина машины была до самой крыши заполнена коробками с шоколадом. Под гул сплошного потока машин на шоссе М-4 Спайк быстро ввел Халлета в суть дела.

Халлет получил список семерых оставшихся в живых участников обороны Мирбата, с указанием адреса и нынешнего рода деятельности. Лишь трое находились сейчас в Великобритании, и одним из них был капитан Майкл Кили, по-прежнему строевой офицер британской армии.

– Я сейчас работаю в центральном районе, – сказал Халлет. – Так что можно будет сосредоточить внимание на Беннете и Кили, поскольку оба в Херефорде. У меня есть знакомый в Бристоле, он присмотрит за третьим парнем.

– Запомни, – подчеркнул Спайк, – как только ты обнаружишь валлийца, немедленно дай мне знать, если он совершит что-либо странное или встретится с кем-либо из тех двоих с фотографий. Держи наготове фотоаппарат и записывающую аппаратуру. Но не делай никаких резких шагов, если только он первый не нападет на тебя, Кили или Беннета. Как только обнаружишь что-либо существенное, мы передадим это дело ребятам в синих мундирах.

Учитывая все более изощренные методы деятельности боевиков ИРА, 26 февраля 1982 года лорд-канцлер [25] издал директиву под названием «О неразглашении информации из личных дел». С этого момента любые данные из личного дела военнослужащего раскрывались только после особого разрешения самого военнослужащего.

Но Дэвис не сталкивался с подобными бюрократическими преградами до 4 декабря 1978 года, когда он позвонил в справочный отдел Министерства обороны и спросил нынешний адрес капитана Майкла Кили.

– Могу я узнать вашу фамилию?

Дэвис назвал первую пришедшую на ум фамилию.

– И причину вашего запроса?

– Да, конечно. Я рассылаю приглашения на празднование столетия Истборнского колледжа, в котором учился капитан Кили.

– К сожалению, я не имею права сообщить вам адрес самого капитана Кили, но могу дать адрес его родителей, который, впрочем, легко узнать и в обычной справочной.

– Это было бы просто замечательно, – проворковал Дэвис.

На следующий день он еще до рассвета отправился в путь на «форде-эскорте», полученном от «Таднамса». Из Лондона Дэвис проехал по шоссе А-23 до Элбурна, затем повернул на восток к сонной деревушке Дитчлинг, лежащей в тени южной гряды Даунс.