– Да нет, я не обращал внимание на доброжелателей, это было ниже моего достоинства. Все что меня интересовало, как добиться своей цели, потому я старался игнорить дураков. Другое дело было в музыкальной школе – уж там признавали мою гениальность, потому что я единственный играл практически на всех возможных инструментах и писал музыку.

– Так уж и гениальность? – рассмеялась я, потому что слова Лэкса звучали так просто, словно это давно признанный факт.

– А почему бы и нет? Я красивый, умный, талантливый, и знаю себе цену – люди должны это признавать, иначе никогда не станут кем-то особенным, и им останется лишь лелеять мечты.

– Так ты смог добиться всего того, что имеешь сейчас?

– А как иначе? Ты знаешь другие пути?

– Знаю – можно вывалиться из лифта, там тебя заставят раздеться и спеть песню, а потом еще нужно выслушать оскорбления о своем заде, и получаешь место в известной группе.

Лэкс расхохотался, и я даже почти обиделась, но потом он стал серьезным и внимательно посмотрел на меня.

– Ты все еще злишься за то, что я сделал тогда?

– Не злюсь, но вряд ли когда-либо забуду. Только мне хочется знать…так что скажи правду – ты сделал тогда это совершенно не из-за группы, не так ли?

Лэкс покраснел, и я удивленно воскликнув, подпрыгнула на месте, но недалеко, так как меня сдерживал ремень безопасности.

– Так это правда? – не удержалась я, раньше лишь догадываясь об этом, но не будучи уверенной, совершенно не собиралась с ним говорить об этом.

– Ну не совсем так…дело в том, что…да я даже не знаю, почему так поступил. Ты была такой жалкой, наверное, я хотел встряхнуть тебя хорошенько, чтобы ты поняла, что тебя ждет.

– И я тебе совершенно не понравилась?

– Не уверен в этом, я ведь еще долгое время не хотела верить в то, что ты мне нравишься. Короче говоря я не уверен, в своих тогдашних впечатлениях.

– Ну-ну, - Лэкс мог говорить все что угодно, но я понимала теперь его больше чем раньше.

– Ну хорошо, не будем об этом. А как ты создал группу?

– Я знал, что мне нужно и начал к этому готовить парней. Сначала они сильно сопротивлялись, но постепенно втянулись в музыку, как и я, начали понимать меня. И все же это было сложно, учитывая неразговорчивость Эйтана, шелудивость Шона и несерьезность Макса, а потом и Шайн…наша первая клавишница, она только и думала о том, чтобы выйти замуж. Но я старался как мог все эти пазлы собрать в одну картинку.

– Лэкс-супермен спас мир, - заключила я, как можно более серьезным тоном, но Лэкс переставив руки, освободившейся рукой, потрепал меня по волосам.

– Не дерзи!

За разговором я не смотрела куда Лэкс едет пока мы не выехали на то место, куда меня сначала привозил Шон, а потом где проходила наша фотосъемка. Погода начала портиться и постепенно безоблачное небо затянули облака, от воды дул холодный бриз, и потому, когда мы вышли из машины, Лэкс накинул на меня свой свитер. Я не став его ждать пошла вперед, но вскоре он догнал меня и остановил, указав на плед в своих руках. Расстелив его на камнях, Лэкс помог мне сесть рядом с ним, и это было довольно неожиданно с его стороны, потому что раньше я не замечала в нем такого воспитания. Не то чтобы он был не воспитанным, но часто обращался с девушками, как с нелюдьми, особенно с теми, что фанатели от него. Только вспомнить какое у него было отношение ко мне в начале.

– Теперь ты узнала немного обо мне, и я хочу узнать о твоей жизни.

Я улыбнулась , потому что не смотря на то, что Лэкс смотрел вперед в его голосе было нетерпение – то есть хочу я того или нет, но рассказать должна, а как аргумент – он ведь поделился со мной своей жизнью.

– Что рассказывать – я выросла в маленьком городке в Монтане, но до этого, первые пять лет своей жизни жила в Бостоне – с родителями. Отец мой был полицейским, он погиб при исполнении, а мама воспитательницей, и она после смерти отца забрала меня с своему брату в Монтану. Там она неудачно познакомилась с одним мужчиной, в конечном итоге он был пьяным и однажды попал в аварию – ему ничего, а она попала в кому, из нее так и не выбралась. После меня воспитывал дядя, и я именно его называю отцом, ему это нравиться. Ну а в школе я была тихой девочкой, хорошей, и самой симпатичной в классе, принимала участие во всех школьных концертах, потому решила стать певицей. Переехала в Бостон ради этого, поступила в школу искусств, ну и ты знаешь, что было дальше.

– Ты очень скупо говоришь о родителях, - после минутного молчания выдал Лэкс, и если в его голосе не было сочувствия или эмоций, он все же взял мою ладонь и крепко сжал.

Неожиданно все стерлось в этот момент, что было раньше – все издевки, что случилось в студии, и то, как я обижалась на него. Я наконец четко поняла одну мысль – что я люблю Лэкса, и все остальное неважно. Я рассматривала его отстраненное лицо, надеясь, что и где-то глубоко в нем есть те же чувства. Просто он не может сказать о них, по той же причине что и я – влюбленные часто молчат о чувствах из-за страха быть отвергнутыми. Это был красивый момент – дул ветер, шумел океан, низко над водой летали чайки, издавая голодные вскрики, руки медленно холодели, но мне было хорошо. Все было хорошо, пока одна моя ладонь оставалась зажата в его горячей руке.

– Я не то чтобы сухо, - сказала я, прочистив неожиданно севшее горло, - я не сухо отзываюсь о них, просто я практически их не помню. Моя семья, сколько я себя помню – это дядя, Милли и Кори. И время от времени с нами жили некоторые женщины, дядины девушки, так что я более или менее некоторых из них, могу назвать близкими людьми.

– Мне жаль.

– Чего?

– Что меня не было с тобой, когда тебе было плохо…тогда в детстве и в школе искусств…это странно, потому что я не люблю сожалеть о прошлом, но мне действительно жаль.