За нами в сине-зеленом джипе Шона следовали остальные, и я вдруг подумала, почему это он потащил меня к себе. Ну конечно же, он ведь должен был меня проинструктировать! Иногда я действительно наивна.

Погода стояла замечательная, и я думала о том, по прежнему ли в Бостоне холодно, но не стала спрашивать об этом у Лэкса, чтобы он ничего такого не подумал. Еще решит что я интересуюсь его делами. Мне было интересно для чего он ездил в Бостон, но по шуточкам Шона я поняла, что ради Райли – он был таким задумчивым перед поездкой, наверное сильно скучал без нее. Хотя Лэкс не тот человек, которого можно было заподозрить в подобном проявлении чувств. Я даже задумывалась, может ли Лэкс полюбить женщину, потому что кажется что кроме себя он не способен любить кого бы то ни было по настоящему. Он, безусловно, любит брата и Кори, а еще Шона и Эйтана, но эта любовь не требует от него, отказываться от любви к себе, а ведь женщинам нужно внимание, забота, опека, и еще они должны знать, что единственные для него. А раз он считает, что отношения без обязательств это то, что ему необходимо, то о какой любви может идти речь.

Разглядывая его осторожно в машине, я сожалела, что такая красота никому не достанется, он будет единственным человек, который сможет ценить себя по достоинству. Но разве ему не хочется, чтобы его любили? И я имела в виду не фанатичную любовь поклонниц, когда они влюблены в образ, но чтобы его принимали таким, какой он есть со всеми своими недостатками. А недостатков у него была прорва и еще чуть-чуть – раздражительный, мрачный, эгоистичный, привередливый, и это так, для разминки. Меня все это не раздражало, привыкаешь к его недостаткам и умеешь подстраиваться, когда приходится жить в одном доме. Я точно знала, чего не стоит готовить (когда не приходила женщина, которая готовила и убирала, парни нежно заставляли меня готовить им) и наизусть помнила продукты, которые он не ел, хотя Лэкс воспринимал это как должное. И больше не лезла в его бумаги, даже если он оставлял их на столике в гостиной, пианино я обходила стороной, если несла что-то из напитков. Сначала это было утомительно, но я привыкла.

Церковь находилась в центре города, довольно далеко от нашего домика, и сегодня я поняла, как далеко мне бы пришлось убегать от тех козлов, чтобы попасть домой. Улицы при свете дня, как всегда казались мне ухоженными и простыми. Здесь было столько колониальных домов, старых и ухоженных, и казалось что мы возвращались в прошлое, но они были слишком отреставрированы, чтобы выглядеть как тогда. Улицы походили на туристическую открытку.

Ньюпорт сильно отличался от Бостона, и не смотря на прекрасную погоду, мне вдруг захотелось увидеть серые улицы Бостона во время дождя, но я знала что это на самом деле ностальгия за домом которым для меня стал город в последние 5 лет.

Когда машина остановилась возле церкви, еще не было других машин.

– А мы не слишком рано? Никого не видно.

– Конечно же, рано, нам нужно потренироваться – ты ведь не хочешь, чтобы группу «Предательство» сочли профанами в своем деле. Не переживай у меня есть ключи, пастор дает мне их когда подготовкой службы занимаемся мы.

Я выбралась из машины и созерцала старую церковь, и она показалась мне прекрасной в свете разгорающегося утра. Дороги выглядели чистыми и ухоженными, а людей не было, и город выглядел пустынным. Когда парни подошли к нам, Шон тут же взял меня под руку, и повел к церкви. Лэкс как раз обходил машину, и я успела заметить, что он выглядел недовольным. Наверное что-то шло не так как он планировал.

Внутри церковь оказалась такой, как я и думала, или точнее говоря такой, какими были старые католические соборы – полусвет проникающий сквозь высокие окна, нефы по бокам, и лавки с подставками для колен. А в самом конце центрального прохода находился алтарь с тубернакулем и он был сделан из светлого дерева, высокий и с искусно вырезанными ангелами и узорами.

– Пойдем наверх, - Шон потянул меня к боковой лестнице, которую я не заметила когда зашла в двери. Я готовилась увидеть старые изношенные ступени, которые будут скрипеть и обвисать от тяжести, но они оказались каменными и витыми, и видно что здесь постоянно убирали. И не было темно, свет проникал сквозь узкие окна.

– Здесь красиво, - прошептала я, а Эйтан догоняющий нас рассмеялся.

– Тебе даже здесь красиво, сейчас увидишь какая красота с хоров открывается.

Он попытался протиснуться мимо нас, но я была проворнее, а Шон задержал его. Конечно же тут же нас догнало недовольное ворчание Лэкса:

 - Как дети…

Я решила проигнорировать его слова и наслаждаться тем что вижу. Как только открылась тяжелая деревянная дверь, первым перед моими глазами предстал орган – величиной он был в несколько метров, с толстыми трубами разного калибра, а затем и сидячие места для хора, и подставки под ноты. Стопками на полу стояли песенники и валялись ноты, а ковер местами был протерт. Я подошла к ограждению высотой мне по пояс и посмотрела вниз на открывающуюся во все величье церковь. Здесь было так красиво, и так умиротворенно, и так не похоже на ту церковь, к которой я привыкла – на маленькую деревянную церковь без витражных окон, но тоже со свежими букетами цветов.

– А здесь красиво, не так ли, как и ты сегодня, - Шон подошел очень близко ко мне, чересчур близко, чтобы это не могло показаться дружеским жестом.

– Спасибо, но твои комплименты принимаются только относительно церкви, - со смехом отозвалась я и как можно более беспечно отошла от него. Мне не хотелось знать, что при этом почувствовал Шон, потому что тогда бы пришлось поверить его словам. А я знала, что ему верить не стоит, по крайней мере, как парню, я могла слушать его только как друга, и принимать эти слова близко к сердцу. Мне больше не хотелось снова верить в надежду исходящую от него.

Эйтан подвел меня в другую сторону и указывая пальцем куда-то вниз, сказал:

– Посмотри на того ангела, третьего слева, видишь? Он не кажется тебе похожим на Кори?

Я удивленно пригляделась и поняла, что он прав – было что-то в этом ангеле похожее на нее. Рассмеявшись я растрепала ухоженные волосы Эйтана, и вновь была перехвачена, но уже Эдвардом.

– А мое любимое место здесь, - он усадил меня на стул, самый крайний возле ограждения, и добавил:- Я сейчас отойду и ты поймешь почему.