Шрифт:
Ромыч решительно поставил пустую кружку на столешницу. Кирилл понял, что он хочет прекратить разговор, добравшийся до махинаций хозяина.
— Ребята, давайте автобус посмотрим. Я ведь не кофе пить зашёл.
Скучавший Гугер вскочил.
— Пойдём, — подхватился он. — Я ваще мозги свихнул, чего там может быть. Дёргается на переключении, как паралитик.
Валерий тоже отставил кружку и поднялся.
Втроём они протопали по коридору и вышли на улицу. Кирилл остался наедине с Саней Омским.
— Продашь тут участок, ага! — ухмыльнулся Саня. — Гроши такие дадут, что на кандер не хватит! За горло взяли, суки, полный душняк! Этот пидор тоже за хозяина, чего с него взять.
Саня встал и, стуча палкой, заковылял к чайнику.
— И покнецать не предложили, фраера, — бормотал он, нагибаясь к пилоту-тройнику, чтобы включить.
Кирилл не глядел на Саню, думал.
Всё-таки можно было продать участок заповеднику… Продать… Кирилл вспомнил. Николай Токарев, отец Лизы, хотел продать свой участок и переехать в райцентр, чтобы Лиза жила дома, а не в интернате. И мужика убили. Лиза сказала, что убил Шестаков. Слуги разбегаются. Не в слугах тут дело. Земля уходит другому хозяину, и это — главная угроза существованию усадьбы. Шестаков должен был дать деревне урок: сдавать свои участки заповеднику — запрещено! А урок нужно подкрепить показательной казнью непокорного.
— Здесь как на зоне, — сам для себя сказал Кирилл.
— Отсюда, бля, не сбежишь, — довольно хмыкнул Саня. Его-то всё вполне устраивало. — Прыжок на месте — попытка к бегству.
Кирилл вспомнил картинку, которую сам себе и придумал: беглый зэк оглядывается, высматривая погоню, и видит, что по его следу пробирается псоглавец… Николай Токарев тоже ушёл из зоны. Кого Шестаков, хозяин, пустил по его следу? Псоглавцев?
Значит, всё-таки есть связь между псоглавцами и Шестаковым? И пускай его даче всего шесть лет. Не важно.
В коридоре опять затопали шаги.
— Я сейчас за набором съезжу и вернусь, — услышал Кирилл голос Ромыча. — Думаю, справимся. Поломка — ерунда, но трудно добраться.
Ромыч, Гугер и Валерий вошли в класс. Саня на своей палке застыл над чайником, как цапля.
— Саня, на выход, — деловито распорядился Ромыч. — Я уезжаю.
— А чифирнуть? — обиженно воскликнул Саня.
— Дома чифирнёшь. Вали-вали, пока не вынес. Тебя сюда вообще пускать нельзя, печки свистнешь.
Саня гордо захихикал и поковылял в коридор. Ромыч взял с подоконника кепи, хлопнул о колено и натянул на макушку.
— Вы этого хмыря не привечайте, — тихо сказал он. — Ворюга.
Кирилл не слышал Ромыча. Значит, Ромыч сейчас будет с Гугером ремонтировать автобус… А дом Шестакова останется без охраны… Можно влезть туда и всё осмотреть: вдруг там логово псоглавцев?
— Ромыч, подбрось меня до церкви, а? — попросил Кирилл.
— Без проблем.
— Ты что, уходишь караулить? — удивился Валерий.
— А что, Годовалов сейчас прийти не может?
— Ну, как знаешь…
Кирилл наклонился к пилоту, чтобы вытащить зарядник телефона — и распрямился. Зарядника не было. Телефона тоже. Саня Омский украл, кому же ещё? Старый поганец…
Ладно, к чёрту, к чёрту. Потом он сходит к Сане и вышибет из него телефон. А сейчас некогда.
— Гугер, дай зажигалку, — сказал Кирилл. — Я костёр буду жечь.
Гугер протянул дешёвую одноразовую зажигалку Cricket:
— На. Только я не миллионер, чтобы зажигалками разбрасываться.
21
Разворачивая свой «лэндкрузер», Ромыч сдал назад и въехал кормой машины в ворота школы. Кирилл стоял у забора и ждал, пока Ромыч вырулит, потом помахал рукой, напоминая о себе. Ромыч остановил джип напротив Кирилла.
В «крузере» было прохладно и химически свежо от кондиционера. Кирилл пристегнулся. На зеркальце заднего вида у Ромыча висела целая связка амулетов и сувениров: православный крест, пиратский череп, пара маленьких боксёрских перчаток, какая-то витая кисточка и мягкий пластиковый шарик, который от ударов о лобовое стекло начинал светиться малиновым огнём.
На панели перед Кириллом расположился шофёрский иконостас из трёх образков. Кирилл уже начитался о раскольниках и подумал, что такие иконостасы, наверное, происходят от раскольничьих медных складней — дорожных алтарей. Были иконостасы, стали прибамбасы. Кирилл искоса глянул на Ромыча. Вот в японском подержанном джипе сидит современный российский дуболом, который знает, что снаружи у машины тюнинг, а внутри иконы, и в этом для него заключается вся мировая культура с её вековыми традициями и temporary art.