Да… На такое не пойдёшь ради лишнего пальца при крещении. За раскольниками стояло попранное царём и Церковью право жить так, как они считали нужным. Этим образом жизни они никому не мешали, а их травили, как зверей. От попов и бояр из своего дома сбежал каждый десятый русский. Это масштаб гражданской войны.

Кирилл думал, что беглые раскольники, плача, сидели в чащах по землянками и молились на унесённые иконы. На самом деле всё было не так. В глухих и далёких лесах раскольники строили церкви, могучие многолюдные деревни и монастыри-крепости, распахивали поля, учили детей, писали книги. Сложились мощные центры раскола: в Карелии вокруг городка Повенец, на волжских притоках Иргиз и Керженец, на реке Яик, на Среднем Урале, в Сибири на Тоболе, под Черниговом и в Польше. Это была другая Россия, параллельная.

Кирилл подумал, что ещё и альтернативная. Даже в каком-то смысле демократическая. Ведь здесь не имело значения ни боярство, ни дворянство. Власть принадлежала расколоучителям — политикам, и богатым старшинам — бизнесменам. А старая вера была чем-то вроде гражданства. И разные раскольничьи святые и мученики утверждали не истинность веры, а приверженность своему сообществу.

Государство искало и карало беглецов. До Петра I раскольникам полагались кнут, острог и каторга, и в ответ раскольники устраивали чудовищные массовые самосожжения. Пётр перевёл наказание на деньги, хотя тюрьмы не опустели, а самосожжения не прекратились, и после Петра староверы научились зарабатывать бабки и платить за свою свободу. Стойкость их не поколебали ни пытки, ни рэкет.

В истории раскола Кирилл добрался до Керженца, но ему было интересно, чем дело закончилось. В 1800 году Александр I учредил Единоверческую церковь — такую, где обряды старого образца, а священники — официальные. Единоверие было эдаким насосом, чтобы откачивать народ из раскола. Но и это не помогло. В 1905 году царь Николай II признал все права старообрядческой Церкви. В 1929 году и официальная Церковь признала старообрядческую Церковь равной себе, а все былые проклятия — «яко не бывшие». В 1974 году она подтвердила это решение. Но поезд уже ушел. Общение двух православных церквей так доныне и не началось. Уже в третий раз.

Кирилл встал, налил себе кофе и бросил сахар… Да, раскольники устояли в конкурентной борьбе, хотя их победу никто не признал, а сами они к славе не стремились. Их мир обрушила революция, которая в России обрушила все миры. Но если до сих пор даже в новостях Mail.ru изредка появляются известия о чудесах РПЦ — то икона заплакала, то молитва исцелила от рака, — почему бы не случаться и раскольничьим чудесам? Например, явлениям псоглавцев?.. Кирилл поставил пустую кружку рядом с чайником и вернулся к ноутбуку.

Раскольники, раскольники… Всё не так просто с их Псоглавцем. Псоглавец — не тотем, не наследие темных языческих сил, что прокралось в христианство и зацепилось за староверов как за самых дремучих людишек. Псоглавец был осознанно узаконен решительным и сильным сообществом. Которое закалилось в жестокой борьбе за место под солнцем. Которое строго следило за своей сохранностью. Которое наверняка беспощадно мстило тому, кто ушёл из зоны.

За разбитым окном квакнул автобус, это возвращались Валерий и Гугер. Кирилл долил в чайник воды, проверил свой телефон, зарядник которого торчал в тройнике-пилоте, — нет, ещё не зарядился, — и стал закрывать программы в ноутбуке. Сейчас пока будет не до истории.

— Добрый вечер, — дружелюбно сказал Валерий, входя в класс. — Есть у нас чем умыться?

На крыльце Кирилл полил ему в руки из бутылки. Пока Валерий умывался, Кирилл смотрел, как хмурый Гугер задрал у «мерса» крышку капота и принялся ветошью протирать какую-то часть двигателя. Он походил на дантиста возле некрупного кита-пациента.

— Какие-то проблемы? — осторожно спросил Кирилл.

— То чихает, то пердит, — раздражённо ответил Гугер.

В классе, когда они расселись пить кофе, Гугер сказал:

— Я не виноват, что движок барахлит. Я его не форсировал. Вёл аккуратно. Ваще ничего не делал. Это нам сразу такое подсунули.

— Видишь ли, фирме автопроката всё это выгодно, — Валерий сочувственно улыбнулся Гугеру. — Ты взял автобус с дефектом, а на месте не разобрался. Подписал договор, в котором значится, что машина исправна. Сам же подписал, никто не заставлял, — Валерий рассказывал то, что Гугер и так понимал. — Получается, ты обязан вернуть машину такую же исправную. Ремонт за твой счёт.

— Ни хрена я не буду за свои кровные ремонтировать, — строптиво отозвался Гугер. — Я этот счёт Лурии вкачу, фига ли. Да и где тут автосервис? Гады они в прокате.

— Бизнес, — снисходительно пояснил Валерий.

— Может, Ромыч там чего подшаманит? — предположил Гугер. — Он-то наверняка разбирается. Попрошу.

— Это лучший вариант, — согласился Валерий. — Только если он деньги потребует, я из кассы дать не могу. Он же мне чек не выпишет.