Процедура опознания, судя по всему, была наработана до автоматизма – Григорьевна ухватила протянутую купюру, упрятала ее в передник, озираясь рассеянной улыбкой, и, подойдя к нашей шеренге, встала боком, метрах в пяти, уставясь на нас одним глазом.

Я замер, лихорадочно прогоняя очередной вариант предстоящих объяснялок, который может понадобиться, буде бабулька меня опознает.

– Так – этих всех видала, – запросто сказала бабка, потыкав пальцем в сторону бригадировых подручных. – А вот его – не видала, – палец бабки остановился на мне. – Значить – он это, убивец окаянный!

Я возмущенно фыркнул и негодующе всплеснул руками, показывая свое отношение к такому вот домоделаному способу опознания. Бригадир смутился – видимо, он не рассчитывал на такой результат.

– Как же так, Григорьевна! – недовольно воскликнул Протас. – Что значит – «не видала»? Так это он или не он?

– Ну, ты этих уже привозил скоко-то раз, – бабка вновь потыкала в сторону бригадировых подручных. – Я их запомнила. А этого – не привозил. Чего неясно?

– Ну так я тебе уже двенадцать раз привозил других – из города, – не сдавался бригадир. – Ты же их не опознала?

– Так те непохожи были, – сказала бабка. – Вот и не опознала.

– А этот похож? – насторожился Протас.

– Да вроде похож, – бабка с сомнением уставилась на меня. – Стара я – вижу нехорошо. Вроде похож, а там – как знать…

– Так он или не он?! – теряя терпение, воскликнул бригадир. – Ты, бабка, мне точно говори – а то смотри, доиграешься!

– А со слухом у тебя как? – вдруг шепотом спросил кареглазый, стоявший рядом со мной.

– Слышу хорошо! – встрепенулась бабка. – Очень даже хорошо! Вон – по телику говорят, которые плохо видят, они, значить, слышать должны хорошо. Вот и я так. Одначе было дело, с Семеновной мы…

– Хорош болтать, Григорьевна! – оборвал старуху бригадир и остро глянул на меня – что-то мне его взгляд не понравился – не так он глядел пять минут назад!

– Ну-ка, Григорьевна, отвернись от них, – распорядился Протас. Бабка отвернулась, недоуменно пожимая плечами.

– Так-так… – Бригадир на секунду задумался, затем приказал, обращаясь к нам: – А теперь давай – по очереди: спокойно так, не спеша спрашивайте: «Покажите мне, пожалуйста, это изделие» – по три раза. Спросил – пауза, потом опять спросил – снова пауза – и так, по очереди, каждый. А ты, Григорьевна, слушай внимательно. Поехали!

Первым начал водила с татуированными запястьями. Пока он произносил указанные бригадиром фразы, я проклинал себя за тугоумие. Вот идиот! Такой промах… Тогда я почему-то не принял в расчет эту самую Григорьевну – лишь зафиксировал ее присутствие. А надо было принимать! А еще, кретин недоделанный, решил, что бабушенция туговата на ухо. Да, она не делала попыток прислушаться к разговору – как это обычно делают все бабки, с любопытством поворачивая ухо и вытягивая шею. Она поэтому и не вытягивала шею – не надо ей это было делать! И так все слышит – вон, даже шепот с расстояния в пять метров…

– Давай, твоя очередь, – подтолкнул меня кареглазый.

– Пожалуйста, покажите мне это изделие, – прокашлявшись, произнес я.

– Это он! – уверенно крикнула бабка, резво поворачиваясь и тьма пальцем в мою сторону. – Клянусь богом, он! Хоть ухандокай мене здеся, точно тебе говорю – он!

– Ну спасибо-хорошо! – довольно размеренно продекламировал я – все эмоции уже давно перегорели в огне внутренних треволнений, сейчас это получилось как надо – с издевкой, насмешливо, уверенно…

– Что скажешь? – раздумчиво спросил меня бригадир, сделав бабке знак, что она может идти.

А что сказать? – Я смущенно пожал плечами. – Я действительно в тот день покупал в этом магазине резиновую бабу. Вот…

– Что?! – очень тихо переспросил бригадир. – Ну-ка, ну-ка, еще разок и повнятнее!

– У меня эту бабу буквально спустя полчаса после того, как я ее купил, украли! – быстренько объяснил я. – Врубаешься? Я купил ее, поехал до ближайшей лесополосы и спрятался среди деревьев – ну, опробовать хотел! Потом положил ее в тачку и отошел похезать. Вернулся через пять минут – нету! И куртку с бабками сперли. Вот так…

Бригадир с минуту сверлил меня своими водянистыми глазами – во взоре его я читал страшные сомнения.

– Ну, для чего тебе баба-то была? На хера ты ее купил?

– А-а-а, вон что! – с облегчением вздохнул я. – Ну так ясно для чего – ха! Ты думаешь, для чего этих баб продают?

– Чтобы трахать? – уточнил бригадир. – А что ж с настоящими – ты это, ну ни того, а?

– Понимаешь – у меня с этим проблемы, – смущенно пояснил я. – У меня из-за этого и жена-то ушла – давно это было. Вот я с тех пор как ни попробую с настоящей – ничего не получается… Ну, я и купил ее – думал, попробую, как это будет, – может, потренируюсь маленько, потом и с настоящими дело пойдет. А в городе – сам понимаешь, меня каждая собака знает. Вот я и поехал в этот долбаный поселок, чтобы никто не догадался. Знал бы – ни в жизнь сюда не сунулся, лучше бы с дунькой Кулаковой развлекался! Видишь, как оно обернулось…