— Сегодня ночью все изменится, — сказал Ларри. Он выглянул через крошечное окошечко фургона. — Ворон разнесет их склад с оружием, и завтра к полудню мы уже будем на полпути к Ивреа.

Лорелея с радостью подставила лицо порыву прохладного ветра, который растрепал ее волосы.

— Почему вы так в нем уверены?

— Я слышал, что он большой мастер своего дела. — Ларри туго забинтовал руку лежащего перед ним мужчины. — Мастер убивать и оставаться безнаказанным.

Ей хотелось отрицать это, хотелось сказать, что Дэниел сейчас изменился. Он — не убийца, а мужчина, которого она любит.

Но сегодня ночью ее любовь не могла его защитить. Он должен будет пробраться в хорошо охраняемую крепость. Что будет с нею, если люди Кински возьмут его в плен?

— Нам этого никогда не сделать, — тяжело опустившись на землю среди мрачных скал, Шарон хмуро посмотрел на видневшийся вдали форт. Под горой темной атласной лентой протекала река. Шарон приложил к губам фляжку, обтянутую кожей, и жадно высосал содержимое до дна. — Только дурак может пытаться сделать это.

— Твое пьянство делу не поможет, — сквозь стиснутые зубы процедил Дэниел.

— Тут ты прав, — скривившись от отвращения, Шарон отбросил пустую фляжку в сторону. — Отрава это итальянское вино. Не годится даже свиньям.

— Люди Кински подадут нам завтрак, эх? — донесся из тени низкий мелодичный голос Эмануэля. Он крутил в пальцах выданный ему пистолет. — Считаю, что нам лучше сбежать.

Среди скрывающихся в темноте мужчин повисла напряженная тишина. В другое время идея Эмануэля могла бы соблазнить Дэниела. Но теперь ему нужно было думать о Лорелее. Что будет с ней, если он просто исчезнет? В руках первого консула она будет такой же беспомощной, как роза на штормовом ветру. Дэниел был уверен в том, что Бонапарт знает, кто она такая.

— Я не могу вас заставить остаться силой, — сказал Дэниел. — Но будьте осторожны. Приговор Бонапарта за дезертирство — только смерть. Кроме того, у меня чешутся руки истратить то золото, которое он заплатит нам, если все пройдет удачно.

— Я… я… я… — начал Мишель. — Я…

— Боишься? — подшутил Шарон.

— Я… Я остаюсь. Я иду с вами, месье.

Дэниел почувствовал досаду. Он почти желал, чтобы парень выбрал дезертирство.

— Спасибо.

— Черт, я не очень-то хорошо бегаю, — сказал Шарон.

— Мне не было бы стыдно бросить все это, — сказал Эмануэль. — Но человек долго сможет прожить в свое удовольствие на пятьдесят тысяч франков.

— Идиот, — усмехнулся Шарон. — Он пообещал нам такую сумму, потому что уверен, что ему не придется ее платить.

— Я и раньше играл в рискованные игры, — проговорил Эмануэль. — Иногда я выигрывал, иногда проигрывал.

Дэниел передал Шарону часы:

— Поднимитесь с Тоусентом на гору и засеките по времени смену часовых.

Французы ползком скрылись в ночи.

— Эх, золото, — сказал Эмануэль, иронично скривив губы. — Оно приносит мне несчастье.

— Пора тебе рассказать мне об этом, мой друг.

Островитянин посмотрел на Дэниела из-под полуприкрытых век:

— Я думал, что ты никогда уже не спросишь.

— Откуда ты узнал, что эта информация заинтересует меня?

Эмануэль прищелкнул языком:

— Один взгляд на твое лицо, и я уже все понял.

Дэниел стиснул зубы. Эмануэль был не первым, кто заметил это.

— Я выполнил свою часть сделки — дал тебе шанс получить свободу. Итак, говори.

Эмануэль уселся поудобнее и скрестил ноги.

— Бонапарт послал вооруженный конвой перевезти золото из Берна в Париж. Почти сразу же за городом мы напали на конвой и украли часть золота, — он усмехнулся в темноте. — Охранники даже и не пытались сопротивляться. Они еще и свои карманы вывернули. Мне нужно было подбросить немного золота в дом Мьюрона в Берне, чтобы в краже обвинили его, — глаза мужчины сверкнули гневом. — Охранники должны были арестовать только его, но они взяли и меня. Будь она проклята, — прошептал Эмануэль, стукнув кулаком о землю. — Эта сучка даже не собиралась выполнять свою часть договора.

— Полагаю, ты имеешь в виду мадам Бонапарт?

Эмануэль расправил свои широкие плечи:

— Кого же еще?

— Где остальная часть украденного золота?

— Тебе придется купить эту тайну у кого-нибудь другого, мой друг. Я не знаю.

Тоусент и Шарон вернулись из разведки.

— Шесть минут, — сказал Шарон, — если они будут придерживаться этого графика.

Дэниел посмотрел вверх. На покрытом рваными облаками небе тускло светила луна. Он взял у Шарона часы. Взглянув на циферблат, произнес: