— И вероятность того, что внутри есть постовой.

— Думаю, мне придется теперь нанять его, — вздохнул Джонни, закатив глаза.

— И не одного, — сказал ему Уайатт. — Пойдем внутрь и оценим ущерб.

Ущерб — это было слабо сказано.

«Томми» полил все вокруг, не разбирая, и большинство стульев и столов были изломаны на куски, скатерти изрешечены, сцена и места для музыкантов покрыты следами поцелуев сорок пятого калибра, а фонари рампы разбиты. Штукатурка и декоративные элементы были усеяны дырками, как и добрая половина картин с пейзажами Дикого Запада. Однако другая половина уцелела, некоторые безделушки тоже.

Больше всего досталось бару. Сосновые доски были поломаны и расщеплены, картина обнаженной сеньориты перечеркнута дырками от пуль по диагонали, а все бутылки на полках разбиты, и из них стекала выпивка. Аромат стоял густой, чуть ли не как запах спирта в больнице. Уцелели только несколько бутылок пива, стоящие в холодильнике под стойкой бара.

Судя по всему, именно бар удостоился особого внимания. Все остальные повреждения были случайны, как если бы ворвавшийся сюда уличный мальчишка решил похулиганить.

— Смотри под ноги, — посоветовал Уайатт Джонни, положив руку на обтянутое шелком плечо хозяина заведения. — И стекло, и щепки. Может, лучше пройти на цыпочках и…

— О господи!

Это воскликнула Дикси. Она стояла на лестнице в красно-желтом кимоно и красных тапочках, с широко открытыми глазами и ртом, красивая, как все куклы, вместе взятые. — Что же они с нами сделали, Джонни? Что они сделали с тобой?

— Конкуренция, Дикс, — мягко ответил он, махнув рукой. — Пытаются причинить нам небольшие неприятности.

— Леди? — обратился к ней Уайатт.

— Да, сэр?

— Я остановился в большей из гостевых комнат. Не нашли бы вы мои ботинки и какие-нибудь носки, если можно, и принесли бы их сюда? Подвязки можно не брать.

— Да, сэр.

— И сделайте, пожалуйста, то же самое для Джонни. Бэт, ты вроде бы обут нормально?

— Да, — ответил репортер, кивнув, и продолжал медленно оглядывать своими светло-голубыми глазами картину разрушений.

Уайатт улыбнулся девушке-хористке.

— Сделаешь, милая? Буду очень обязан.

— Конечно! — сказала она, улыбнувшись в ответ.

— Давай, Дикс, — не без удовольствия проронил Джонни. — Сделай то, о чем просит мистер Эрп.

— Конечно!

И она пошла наверх.

Дикси была отличной девушкой и по-своему бесстрашной. Многие ли из девчонок, певших в хоре, отважились бы побежать вниз по лестнице, слыша звуки выстрелов, чтобы посмотреть, что случилось? И она сделала это не по глупости — она была девушкой сообразительной, окончила школу секретарей, чтобы порадовать свою маму, а потом проявила смелость, покинув Де-Мойн и отправившись искать удачи в Нью-Йорке.

— Джонни? — раздался голос Уайатта.

— А… что?

— Нам надо вызвать конкретного полицейского?

Джонни вздохнул и кивнул.

— Ага. Хэрригана. С участка на Пятой авеню. Он там служит в звании лейтенанта.

— Я его знаю, — вступил в разговор Бэт. — Мне позвонить?

— Ты единственный здесь в ботинках, Бартоломью, — сказал Уайатт.

— Да уж, — ответил Бэт и пошел по обломкам в сторону лестницы.

Уайатт пошел следом, выбирая места, где можно было пройти босиком, и нашел стол, который был перевернут, но не разнесен в клочья выстрелами. Он поднял его, затем вместе с Джонни собрал четыре наименее разбитых стула, и они поставили их напротив бара, у дальней стены, в месте, свободном от обломков. Этой стене, по странной причине, не досталось ни одной пули.

Он жестом предложил Джонни сесть, а затем сел сам.

— Вы их видели? — спросил Джонни гостя.

— Те же трое, что приходили перед этим, — ответил Уайатт, осматривая свои босые ступни, после того как в спешке пробежался по обломкам. Все в порядке.

— Вы видели Капоне. Совершенно точно, вы видели Капоне.

— Да, именно он крушил все это дерево своим «томми». Когда я стрелял, я стрелял в него, но он уже был в дверях, я видел его только наполовину. Я искал следы крови, но их нет. Сомневаюсь, что я хоть ранил этого толстого сукина сына.

— Это… объявление войны?

— Уж точно не признание в любви, — без тени юмора улыбнулся Уайатт. — В любом случае, Капоне может считать, что он уже закончил войну… это так? Он вывел тебя из игры?

— Не очень-то, — ответил Джонни, махнув рукой. — У меня десять тысяч в банке. Я же говорил вам, Уайатт, это место — просто золотая жила.

— Я осмотрел его вчера вечером. Видел, как ты здесь делаешь деньги.

Джонни наклонился к пожилому мужчине.

— И я изменил себе, создавая его. Я не вкладываю слишком много денег в заведение, которое время от времени подвергается облавам. Вы же видели, бар сделан из дешевых сосновых досок. Столы, стулья, скатерти — достаточно хорошие, но стандартные, по ресторанным меркам. Ничего особенного.