Она прикусила губу и стрельнула в него лукавым взглядом:

— Как мне нравится, когда ты так говоришь!

И шагнула в его объятия.

Тейлон склонил голову и приник губами к ее губам.

Саншайн застонала... Почему она готова раствориться в этом мужчине?

Она едва не фыркнула от обиды, когда он вдруг прервал поцелуй и резко выпрямился.

— Надо спешить, — сказал он. — Скоро рассвет, а до моей хижины еще не близко.

— Хижины? Такой же, как этот гараж?

— Увидишь. — Он взошел на борт катамарана и завел мотор.

Саншайн заняла пассажирское сиденье и пристегнулась. Едва она была готова, Тейлон рванул с места и вывел катамаран из дока в таинственную мглу. Они мчались по ночному болоту с ревом, от которого закладывало уши.

Вокруг стояла непроглядная тьма. Саншайн, как ни вглядывалась, не могла различить даже собственных рук.

Как Тейлону удается вести катамаран в такой темени? В любую минуту они могут наткнуться на какой-нибудь пень или на поваленное дерево!

Но Тейлон выбирал дорогу легко, словно ясным днем, не колеблясь и не снижая скорости.

Через несколько минут ее глаза привыкли к темноте: она начала различать очертания деревьев и островков суши. Но все-таки по большей части не было видно ничего — только туман и какие-то тени, плывущие в воде или соскальзывающие с берега в воду.

Крупные. И, должно быть, зубастые.

Наконец, после долгого пути, катамаран остановился перед островком, где располагалась хижина Тейлона. Это и в самом деле была хижина — деревянная, низенькая, покосившаяся, от крыши до порога обросшая испанским мхом [21] .

Тейлон остановил катамаран у деревянного причала и помог Саншайн выйти. Взявшись за руки, они прошли по дощатому настилу к дому... и вдруг Саншайн замерла как вкопанная, заметив у двери двух крупных аллигаторов.

Она завизжала от ужаса.

— Тихо, тихо, — рассмеявшись, успокоил ее Тейлон. — Бояться нечего.

А затем, к ее крайнему изумлению, присел и погладил по голове того крокодила, что был побольше.

— Привет, Бет! Как дела?

Крокодилица открыла пасть и что-то прошипела в ответ.

— Знаю, девочка. Извини, забыл.

— Боже мой? Ты что, доктор Айболит?

Он снова рассмеялся:

— Нет. Просто этих двоих я подобрал в болоте еще совсем маленькими и вырастил. Мы с ними — одна семья. Живем вместе уже так долга, что иногда кажется, я читаю их мысли.

Хм. В ее фамильном древе крокодилы тоже имеются — только двуногие.

Зубастая Бет подползла поближе и уставилась на Саншайн, словно на фирменный десерт в крокодильем кафе.

— По-моему, я ей не нравлюсь, — нервно заметила Саншайн.

— Бет, Саншайн — моя гостья. Веди себя прилично.

Крокодилица взмахнула хвостом и нырнула с причала в темную болотную воду. Второй крокодил, щелкнув челюстями, последовал за своей подругой.

Тейлон открыл дверь и зажег свет. Саншайн не без робости последовала за ним, гадая, не увидит ли перед собой копию квартиры своего отца.

Или, быть может, внутри ее поджидает что – нибудь похуже аллигаторов? Например, гигантская анаконда, которой Тейлон собирается ее скормить?

Она остановилась на пороге.

Внутри «хижина» оказалась намного больше, чем выглядела снаружи, и тем не менее вся она состояла фактически из одной комнаты. Угол слева был выгорожен под кухню; дверь справа вела, по – видимому, в ванную. Первое, что бросилось ей в глаза, — три больших стола, уставленных компьютерами и другой электронной техникой. Второе — огромный черный диван – матрас на полу в дальнем конце комнаты. Слава богу, в комнате чисто и прибрано! Приятно убедиться, что не все мужчины такие свинтусы, как ее старший брат.

— Интересное у тебя жилище, Тейлон. Мне нравится.

Он фыркнул:

— И это я слышу от женщины, которая сама живет в розовом раю?

— Нет, в самом деле, здесь очень мило. Вот только, по – моему, мрачновато. Эти голые черные стены тебя не угнетают?

Он пожал плечами.

— Да нет. Я об этом как – то не думаю.

— Не хочу показаться бестактной, но, кажется, с тобой это часто случается.

— Что?

— Что ты о чем – то не думаешь. Ты из тех, кто живет одним днем, верно? Никаких мыслей о прошлом или о том, что будет завтра. Никаких планов дальше чем на ближайший час.