Наклонившись, она поцеловала его.

— Я с тобой, любовь моя.

Тейлон испустил последний вздох. Тело его расслабилось. Сердце Саншайн замерло вместе с его сердцем: ее охватил неодолимый ужас.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть все получится!

Эш положил ее руку на плечо Тейлона, на изображение лука и стрелы. Камень постепенно тускнел и становился холоднее.

Но рука ее все еще горела огнем.

Наконец, когда камень полностью остыл, она отпустила его — и застыла в ожидании.

Тейлон не шевелился.

И не дышал.

Он лежал перед ней неподвижно, холодный и мертвый, как этот камень.

— Тейлон! — содрогаясь от ужаса, слабым голосом позвала она.

И в тот момент, когда Саншайн уже почти уверилась, что он умер навсегда, Тейлон глубоко вздохнул и открыл глаза. Прежние, светло-карие глаза.

С радостным криком Саншайн сжала его в объятиях.

И в этот миг дверь распахнулась, и в комнату влетели двое разъяренных богов, а с ними — орда крылатых демонов и толпа даймонов. Зарека нигде не было — оставалось лишь надеяться, что они его не прикончили.

Тейлон вскочил, загородив собой Саншайн.

Эш поднялся на ноги, готовый к бою.

— Полночь! — со злобным смехом объявил Дионис. — Начнем представление!

Демоны расступились, пропуская «близнеца» Ашерона.

— Ну здравствуй, Ашерон, — проговорил Стиккс тоном, далеким от братской приязни. — Давно не виделись. Сколько времени-то прошло — одиннадцать тысяч лет?

Тейлон затаил дыхание. Он не верил собственным глазам.

Конечно, он подозревал что-то подобное: но одно дело — смутные подозрения, другое — реальность. Так, значит, у Ашерона все это время был брат-близнец!

Но почему он это скрывал? И почему Стиккс до сих пор жив — он же не Темный Охотник? Тейлон ничего не понимал.

Стиккс неторопливо приблизился к Ашерону.

— Стой на месте, Стиккс! — сурово предупредил Ашерон. — Я не хочу причинять тебе вред, но сделаю это, если придется. Я не позволю вам ее освободить.

Наткнувшись на изумленный взгляд Тейлона, Стиккс расхохотался:

— Как в мыльной опере, верно? Два близнеца: добрый и злой!

Взгляд его, пылающий ненавистью, вернулся к Ашерону:

— С той только разницей, что мы — совсем не близнецы, верно, Ашерон? Просто случилось так, что мы появились на свет из одного чрева.

Стиккс обогнул Ашерона и приблизился к нему сзади. Эш напрягся, но не двигался с места. Тейлон смотрел на них со все возрастающим удивлением. Сколько он знал Эша, тот никогда и никому не позволял подходить к себе со спины, но сейчас он не двигался, словно парализованный какой-то незримой силой.

Стиккс наклонился к уху Ашерона.

— Ну что, Ашерон, расскажем ему, кто из нас хороший, а кто плохой? Расскажем, кто вел достойную жизнь, а кто был горем и позором для своих родных? Кого почитали и атлантийцы, и греки, — а над кем они потешались?

И Стиккс схватил Ашерона за горло — за то самое место, где так часто появлялся его загадочный шрам.

Притянув Эша к себе, он начал шептать ему что-то на непонятном Тейлону языке.

Эш задыхался, словно в тисках кошмара.

Взгляд его остекленел, лицо исказилось от ужаса. Неровное дыхание с шумом вырывалось из бурно вздымающейся груди. Но он не двигался и не сопротивлялся.

Тейлон смотрел на них, не понимая, надо ли вмешиваться. Да нет, наверное, Ашерон справится сам. Ни разу еще он не видел, чтобы Ашерон с чем-нибудь не справлялся.

— Так-то, Ашерон, — процедил Стиккс сквозь стиснутые зубы, вновь перейдя на английский. — Вспомни прошлое. Вспомни, кем ты был. Я хочу, чтобы ты все это пережил вновь. Пережил каждую свою подлость, каждое преступление. Каждую слезу, пролитую отцом и матерью из-за тебя. Каждый миг, когда я стыдился того, что у тебя — мое лицо.

Тейлон увидел, как Ашерона бьет дрожь и глаза его наполняются слезами. Он понял: больше ждать нельзя.

Какие бы там темные тайны ни скрывал Ашерон, но Эш его друг. Они знают друг друга уже пятнадцать столетий, и все эти годы Тейлон не встречал в нем ничего, кроме благородства, мудрости и отваги.

Они друзья, — и только это имеет значение.

— Отпусти его! — приказал Тейлон.

Стиккс вздернул голову — но только крепче сжал горло Ашерона.

— Ашерон, помнишь смерть Эстес? Помнишь, в каком виде мы с отцом нашли тебя? Я этого не забыл, Ашерон. Не смог забыть. Вспоминал об этом всякий раз, когда думал о тебе. Ты для меня — таков, каким я увидел тебя в тот день. Мерзкий, отвратительный слизняк.

— Убей его и открой портал! — приказал Дионис.

Но Стиккс, кажется, его не слышал: он не замечал ничего, кроме Ашерона.