— Ты будешь смеяться, Леха, но верю.

— Из-за радиосигналов?

— Да.

С полминуты Черепанов яростно чесался и матерился сквозь зубы. Алексей полностью разделял его чувства.

— Наверное, ты прав, — заметил он. — Насчет источников. Сколько отсюда до ближайшего?

— Километров четыреста.

— Неслабо.

— Ближе было не сесть. С нашей дебильной орбиты. А, зараза! Всего искусали.

— А если не искусственные радиоисточники? Если это природное явление какое-нибудь?

— Не думаю. Ты про подобные явления слышал когда-нибудь?

— А ты, командир, слышал когда-нибудь, чтобы космические корабли в прошлое перемещались? Чтобы вместо стыковки — медвежий угол с головорезами и блохами?

Черепанов промолчал. А что тут скажешь?

— Эх, нам бы в статусе богов подольше продержаться! — вздохнул Алексей.

— Продержимся, — буркнул Геннадий. — Мы только в роли богов и продержимся. Не знаем ведь ни хрена. Ни языка, ни обычаев. Побудем богами, а там, глядишь, что-нибудь да и нарисуется.

— Слушаю я тебя, Генка, и дивлюсь. Ты же авантюрист чистой воды. Как тебе в свое время «сушку» доверяли? — Коршунов захихикал.

— Тебя не спросили. Ты, кстати, обратил внимание, что у этого Хундилы в доме на столбах развешано?

— Щиты, что ли?

— Они самые. Щиты. Копья. Книва сопляк, а вон с копьем не расстается. И наверняка умеет с ним управляться. А ты?

Управляться с копьем Алексей не умел. Но был уверен, что может научиться. Если успеет.

— Усекай, Леха, вот как я все это вижу. Мы из себя изображаем богов. Сидим в этой роли, сколько получится. Одновременно знакомимся со здешним бытом. Осваиваем местное оборудование: как кашу варить, лепешки печь. Язык изучаем. С местным оружием навыки нарабатываем. В систему встраиваемся, одним словом. Вот таким макаром.

Алексей полежал некоторое время, обмозговывая слова командира. Звучит, как бред. Это ж надо… Им, КОСМОНАВТАМ, учиться на огне лепешки печь? Полная шиза. А с другой стороны, черт его знает. Генка — мужик парадоксальный. Во время подготовки им самые разные ситуации подсовывали. Так ведь ни разу не облажался подполковник.

— Командир, ты погоди спать, — позвал Алексей. — А чудеса как же?

— Какие чудеса?

— Что мы за боги, если чудеса творить не будем?

— А в этом-то, Алексей, вся хитрость. — Алексей услышал смешок. — Чудеса мы творить не будем.

— Как это не будем? Нас же мигом расколют!

— Не боись! Если это все не грандиозная подстава, мы действительно в прошлом, а аборигены и вправду такие дикие, то наше появление здесь само по себе чудо. А чудес много не бывает, так что наш спуск выработал нормальный лимит чудес на год вперед. И просить о других чудесах они не решатся.

— А вдруг решатся?

— Значит, откажем. Сделаем вид, будто не врубаемся, чего от нас хотят. Или дадим понять, что от чуда могут быть большие неприятности. Я к этим ребятам присмотрелся и могу тебе твердо сказать: не те это парни, что любопытства ради на риск пойдут.

— Это Книва-то не пойдет? — засмеялся Коршунов. — Да он…

— Книва-то, может, и пойдет, — перебил Геннадий. — Да кто его пустит. Я не о молодежи говорю, а о тех, что тут шишку держит: о мундилах местных — Ханале с Хундилой. И есть у меня серьезное подозрение, что Книва уже свой авантюризм проявил. На пару с корешем, который в болоте с перерезанным горлом остался.

— Почему так думаешь? — насторожился Алексей.

— Потому что одежда на покойнике — точно такая же, как на живых. Следовательно, он — из здешних. А старшина в этой роте — мужик серьезный и за просто так глотки резать не станет. Конечно, я обычаев здешних еще не знаю, но могу предположить, что в такой небольшой общине каждый взрослый или почти взрослый мужик — слишком большая ценность, чтобы их так просто списывать. Землю сохой пахать, знаешь ли, крепкие руки нужны. И чем больше, тем лучше. Опять-таки, если враги нападут. Значит, причина была, и причина серьезная, поскольку и нашего Книву тоже определенно в расход пустить пытались. Но тут уже мы вмешались — не дали.

— А может… — Алексей запнулся. — Слышь, Генка, а может, это из-за нас?

— Что — из-за нас?

— Парня того зарезали. Ну, мы же боги, а дикари богам всегда жертвы приносили… Ну вот и эти…

— Что, совесть мучает? — насмешливо спросил Черепанов. — Ладно, не напрягайся. Во-первых, это нормальные крестьяне, фермеры. Такие если и приносят богам жертвы, то не из числа собственных перспективных молодых людей, а из второсортного материала: рабов, чужаков вроде нас. Во-вторых, если даже они и решили своих зарезать, то уж точно не с кондачка. Тут люди неторопливые, обстоятельные. А фактически как все было? Мы и выйти из аппарата не успели, а они уже одного порешили. Нет, брат, причина точно не в нас. А вот повод — возможно. Так что расслабься, Леха. Стоит только намекнуть, что от наших чудес село пострадать может, и местный сельсовет тут же на чудеса свое вето наложит. Логично?

— Вроде бы. Слышь, Генка, а ты про подставу серьезно?

— Какую подставу?

— Ну… Тихо!

— Что? — понизив голос, спросил Черепанов.

— Ходит кто-то снаружи.

— Может, и ходит, — согласился командир. — Что ж ты им — по своей деревне ходить запретишь?

— Да нет, вокруг дома кто-то бродит. Как бы не зарезали нас ночью… Эй, ты куда?

Но подполковник уже был снаружи. Алексей с секундным опозданием последовал за ним.

Снаружи не было ни души. Под низким темным небом спал неведомый мир. Черными тушами маячили во мраке приземистые хижины. В той стороне, где нашел в болоте свой конец спускаемый аппарат, кричала выпь.