Пломба на двери была наклеена небрежно, но мое отраженное лицо, когда я ее отдирала, все равно было бледным от волнения.

Я вошла в дом.

В нем уже поселилось запустение. Кондиционеры давно не работали, и кислый запах наполнял прежде ароматные комнаты. Многие вещи были сдвинуты со своих мест, из комодов торчало белье, посуда в резном шкафчике собралась в углу и испуганно таращилась из-за приоткрытой дверцы. Помню, следователь простукивал все стенки: искал дополнительные сейфы с документами.

Телефон продолжал звонить. В пустом доме его звук был страшен. К тому же сгущались сумерки. Солнце исчезло за какие-то секунды, ушло за подлесок, сад прильнул к стеклу, всей своей темнотой вглядываясь в содержимое анфилад. Стараясь не думать о том, что Еленин кабинет примыкает к ванной, я двигалась навстречу телефонным звонкам и молилась о том, чтобы они дождались меня. Внезапно наступившая тишина в этом доме была бы еще страшнее.

— Але, — сказала я, не поднося трубку близко. Мне теперь все предметы здесь казались змеями, способными укусить.

— Господи! Наконец-то! — сказал Антон. — А то я уже начал волноваться.

Бывают такие ситуации... В старину о них писали: «комическое несоответствие», и, по теории, они должны смешить. Именно так: человек, разоривший не один десяток людей, преступник, разыскиваемый по нескольким статьям, в сумме дающим лет шестьдесят тюрьмы, муж женщины, которую повесили в собственной ванной, накачав предварительно наркотиками, парень, которого многие люди числят умершим, — он «уже начал волноваться»!

— И давно начал? — осипшим голосом спросила я.

— Не будем сейчас об этом! — строго сказал он. — Где Елена?

— А ты где?

— Слушай, ты наивная... наверное, добрая, да, добрая, но ты плохо знаешь жизнь... И я не обязан ни перед кем отчитываться. Я позвонил не для этого. Если Елена еще не отошла, то я не буду с ней говорить. Мне не нужны истерики, у меня много разных проблем... Нет, истерики мне не нужны. Тем более твои.

— Я и не собираюсь устраивать истерики.

— Ну, я неправильно выразился. Нравоучения, вот. Мораль. Мораль мне не надо читать, понимаешь? Ты наслушалась Елениных обвинений, я знаю. Что еще она может говорить обо мне? Только плохое! Вот имеет ли она для этого основания, это другой вопрос! Дом не продали, как я погляжу. Значит, все хорошо. Значит, мой расчет верный... Этот дом был нужен ей, ради нее содержался. Мне нужно совершенно другое... Это он выкупил его?

— Кто он?

— Ой, не надо делать твой обычный вид ничего не знающей дурочки! — (что и требовалось доказать: это был мой «обычный» вид в их глазах) — Возможно, ты и есть дурочка, но не в такой же степени, в самом деле? Ты работала с ее любовником в одной корпорации, кто он там у вас, шишка, да? Елена не пропадет, это я всегда знал! Так это он выкупил дом? Там большая сумма, конечно, но мне говорили, что он страшно богат...

— Нет, я бы не сказала. Он же обычный служащий...

— Ты это точно знаешь? — спросил Антон. По его голосу было понятно, что он не хочет знать правду. Он хочет думать, что Елена осталась при богатом любовнике. Что он, Антон, освободил ее. — Впрочем, что ты можешь знать! Тебе ничего не видно с твоего места. Там знаешь как воруют! У него, может быть, скромная зарплата, но ведь есть еще поборы с подчиненных, разные проверки, на которых зарабатываются основные деньги... Ты ничего не знаешь, даже не представляешь себе...

— Ты путаешь нашу корпорацию со своим банком.

— Не надо, я же просил! Все! Скажи себе честно: «Во мне говорит зависть. Я завидую Антону и Елене!» ...Где она?

— Она умерла, — сказала я. Честно, как он и хотел...

— Как умерла? — ошеломленно переспросил он.

— Покончила с собой. Повесилась. Нашла в сарае веревку и повесилась.

— Да ты что! — изумился он. — Вот дура! А чего?

— Чего?! — тут уже я изумилась. — Ты спрашиваешь о причинах? Может, у тебя есть какие-нибудь догадки? Не было ли у нее проблем в последнее время? Может, несчастная любовь? Ты близкий человек, ты должен знать.

— Истеричка... — сказал он. Непонятно было, к кому относились эти слова, ко мне или к ней. — То-то я дозвониться не могу!.. И давно?

— В день твоего исчезновения.

— Кошмар. Но это, конечно, не из-за меня. Ты понимаешь? А если и из-за меня: какой надо быть идиоткой, как надо любить деньги, чтобы повеситься из-за того, что муж залез в долги... Нашла веревку в сарае? Да, я покупал. В красном пакете. Мы с твоим Алеханом заехали как-то в магазинчик, он тоже себе взял... Слушай, а он передал ей письмо? Я ведь ему звоню, звоню.

— Давно звонишь?

— Да вот тоже, как устроился... Недели две. Я уже две недели их разыскиваю! И Елену, и мужа твоего... Тебе не звонил, я ведь знаю, какая ты вся из себя правильная. Начнешь нотации читать... Так где Алехан-то? Я ему сказал: как она успокоится, передай ей письмо. Ну, получается, он не успел.

— И что ты написал?

— Это личное. Но в общем... Что так сложились обстоятельства, что деньги я тратил на нее, так что и она должна нести какую-то ответственность... Мне надо было срочно скрыться. А бежать со мной — это не для Елены. Она дорогая женщина, ей проще найти нового любовника и сосать из него. А я уж как-нибудь...