— Да, я ухожу, — понял намек Эмилио, но нисколько не обиделся. Он мог представить, что и Бернарда провела далеко не безмятежную ночь, волнуясь за Исабель, а сейчас у нее наверняка масса забот по дому. — Сообщите ей сразу же, как только проснется, что я жду звонка, — попросил он Бернарду, склонив голову в прощальном поклоне. — Как самочувствие ее матери?

— Чье? — Бернарда побледнела, услышав этот вопрос.

— Как себя чувствует ее мать, мадам Герреро? — повторил Эмилио, удивленный непонятной реакцией Бернарды.

— А, да, конечно, — Бернарда попыталась смягчить свою реакцию улыбкой. — С возвращением Исабель здоровье мадам Герреро стало гораздо лучше.

— До свидания и не забудьте о моей просьбе, — напомнил еще раз Эмилио и направился к выходу.

Бернарда проводила его и закрыла за ним дверь. Прислонилась к двери спиной и некоторое время стояла так. В голове еще звучал вопрос Эмилио: «Как здоровье ее матери?» Вопрос этот доставлял боль. Бернарда закрыла глаза, прикусила губу. Еще немного, и она готова была закричать от боли.

Исабель так и не удалось заснуть по-настоящему. Стоило ей закрыть глаза, как она проваливалась в какую-то пропасть и летела до тех пор, пока не просыпалась от этого пугающего ощущения падения. Полежав немного с открытыми глазами, она делала новую попытку заснуть, ей это вроде бы удавалось, но опять сон был тревожный, державший ее в напряжении. Так она промучилась почти до обеда. Проснувшись в очередной раз, Исабель поняла, что такой сон не принесет ей отдыха и лучше дождаться вечера; может, тогда ей удастся расслабиться и уснуть.

Позвонив, Исабель приказала Челе принести ей чай. Как хорошо было полулежать в мягкой постели после вчерашней бесконечной прогулки. Все тело ломило, ноги болели.

— Войдите! — крикнула она, услышав стук в дверь. «Чела с чаем», — решила Исабель.

Но вместо Челы поднос с чаем и сахаром внесла Бернарда. Ее-то меньше всего хотела сейчас видеть Исабель.

— Я же просила Челу принести мне чай! — резко бросила она Бернарде, давая понять, что не хочет видеть ее. Она вся сразу напряглась, и внутренне, и внешне, — словно окаменела.

— Я знаю. — Было заметно, что и Бернарде каждое слово дается с трудом. — Но мне хотелось сделать это самой.

— Я просила, чтобы мне принесла чай Чела! — почти грубо повторила свой упрек Исабель, плотно сжимая губы, словно опасаясь, что какое-нибудь не то слово вырвется против ее воли.

— Сожалею, я не хотела тебя расстраивать, — жалко улыбнувшись, Бернарда повернулась с подносом и направилась обратно к двери. Но не успела открыть ее.

— Подожди! — услышала она резкий окрик Исабель. — Каким он был?

Бернарда сначала не поняла, о чем спрашивает у нее Исабель, лишь потом до нее вдруг дошло, что та хочет знать о своем отце. Бернарда медленно повернулась к дочери, не зная, с чего начать.

— Что? — робко спросила она.

— Кто был мой отец? — не меняя тона, спросила Исабель.

— Значит… — Бернарда поставила на столик поднос с завтраком, подошла ближе к кровати, еще не веря до конца услышанному. — Значит, он все же интересует тебя? — тихо произнесла она. — Значит, ты подумала и решила…

— Сядь! — прервала ее Исабель, показав взглядом на край постели. — Ты ошибаешься, — почти враждебно бросила она. — Это совсем не то, что ты думаешь. Мое решение не изменилось. Для меня по-прежнему матерью остается мадам Герреро. Я Герреро, запомни. Просто из любопытства я хочу знать, каким он был, ты прекрасно понимаешь, о ком я тебя спрашиваю.

Бернарда молча кивнула, но так и не ответила на вопрос.

— Что, неужели ты ничего о нем не знаешь? — спросила Исабель.

— Ничего, — подтвердила Бернарда.

— И ты никогда не пыталась узнать, что с ним стало после того, как он убежал с Сицилии?

— Я знала лишь, что он действительно уехал из Сицилии и эмигрировал в Америку, — пожала плечами Бернарда.

— А тебе не приходила в голову мысль, что он мог эмигрировать в Аргентину? — высказала предположение Исабель.

— О, Исабель, Америка так велика, что предполагать это — чистое безумие. От Северной Америки до Южной! Один Бог может знать, в каком месте гниют его кости.