— Ошибку? — Бернарда была не согласна с этим. — Все, что мы делали, делали для нее и ради нее, — возразила она. — Даже сам Господь Бог не сможет усомниться в чистоте наших помыслов в отношении Исабель.

— Не стоит поминать Господа Бога. Ответственны лишь ты и я, — заметила мадам Герреро. — Только мы с тобой ответственны за все. И если Исабель возненавидит нас с тобой на всю оставшуюся жизнь, то именно этого мы и заслуживаем.

— Нет, только не это. — Бернарда сжала на груди сложенные вместе кисти рук, что побелели костяшки пальцев, и, прикрыв глаза, подняла лицо кверху, словно просила мысленно у Бога не допустить этого наказания, которое казалось ей страшнее смерти. Всю жизнь она посвятила, пусть тайно, своей дочери и теперь в обмен на это может получить лишь ненависть и презрение. — Я не смогу перенести ненависть своей дочери, — шептала она дрожащими губами, — нет, только не это, Господи!

Наступившее утро принесло Исабель тепло солнечных лучей, которые быстро ее отогрели. Но тепло не принесло ей душевного успокоения. Она еще долго вспоминала мальчишку, с которым познакомилась возле бара. Она не знала, что такое спешить ранним утром, еще затемно, к открытию бара, чтобы получить чашку кофе с молоком бесплатно, не ходила в грязной и рваной одежде, но у нее было, кажется, много общего с этим Тито. У мальчика нет отца, и у нее тоже. У него нет матери, и она сейчас между двух огней, а значит, ни тот, ни другой не греет…

Она решила взять такси, потому что ноги уже больше не подчинялись ей. Может быть, решение вернуться домой возникло у нее под впечатлением как раз этой встречи с мальчишкой. Исабель поняла, что не смогла бы жить так, как живет маленький Тито. Вернее, уже не сможет. Если бы ей было столько лет, сколько ему, то, возможно, она бы смогла привыкнуть к новой жизни. А сейчас уже нет.

Такси быстро мчало ее к дому, в котором она прожила почти двадцать лет. Ранним утром машин на дорогах было немного. Задумавшаяся Исабель не замечала мелькающих за окном автомобиля кварталов. А если бы она была в состоянии видеть их, то ужаснулась бы тому, сколько она прошла за время своей ночной прогулки.

Мысли ее все время возвращались к маленькому Тито. Как-то он запал ей в душу. Вполне возможно, думала она, что история его рождения, история любви его родителей похожи на ту историю, что услышала она от Бернарды. Сначала любовь, потом парень бросает девушку, исчезает куда-то, она остается одна, родные отворачиваются от нее. Девушка обречена на одиночество, на страшную борьбу за выживание. Рождается сын, но она уже не в силах жить дальше. Просто матери Тито не встретилась своя мадам Герреро. Господи, о чем она думает? Ведь уверенности в том, что история Бернарды правдива, у нее нет. Да она просто не хочет в нее верить! Исабель так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как такси остановилось возле ее дома и стоит уже несколько минут. А таксист второй раз говорит ей о том, что они на месте.

— Что случилось? — спросила она у водителя, очнувшись. — Почему мы стоим? — И тут увидела знакомую ограду и ворота.

— Приехали, — невозмутимо сообщил ей водитель в третий раз. Он был старым и на своем веку повидал столько разных пассажиров, что его ничем нельзя было удивить.

Расплатившись с ним, Исабель проводила глазами удалявшуюся машину, не входя во двор. Потом вдруг вспомнила рассказ Бернарды, как девушка в грозу стояла у решетки ограды и смотрела на темный фасад дома, а потом вошла в калитку. Исабель сделала то же самое.

«Наверное, закрыто, — подумала она, подходя к двери. — Придется будить Бенигно. А может быть, ей откроет Бернарда. Исабель еще не решила для себя, как ей вести себя с Бернардой. Но ей не пришлось звонить у двери. Бенигно словно почувствовал ее приход. Только она подошла к двери, как та сама открылась ей навстречу. Ее встретил старый слуга, который сделал вид, что ничего не произошло, хотя по глазам было видно, что он очень обрадовался ее возвращению.

— Доброе утро, Бенигно, — кивнула ему Исабель, проходя в дом.

— Доброе утро, сеньорита, — склонился в поклоне Бенигно.

— Мадам! — ворвалась в комнату хозяйки Бернарда. — Она вернулась на такси, она сейчас подымается к вам! — Бернарда сияла от радости, сразу посвежела, помолодела, и словно не было кошмарной ночи.

— Помоги мне подняться, — заволновалась мадам Герреро, тщетно пытаясь сделать это сама. Слабость весьма ограничивала ее движения. От напряжения кожа на лице пошла у нее пятнами. Обе женщины замерли в ожидании, глядя на приоткрытую дверь, в которой должна была появиться Исабель. Они уже слышали ее шаги.

— Исабель! — воскликнула Бернарда, собираясь броситься к ней, но в последний момент что-то заставило ее остановиться. Скорее всего, хмурое лицо Исабель.

— Исабель! — воскликнула вслед за Бернардой мадам Герреро и протянула ей навстречу худые руки. Улыбка ее выражала безмерное счастье. — Как ты, с тобой все в порядке?

— Да, мама, — ответила Исабель, беря ее руки в свои, и, присев на постель, склонилась к ней, чтобы поцеловать. — Со мной все в порядке. Я просто не хотела тревожить тебя.