Истошный вопль и стенания женщины сменились гробовым молчанием… Воздушный замок, который она так долго и мучительно возводила, рухнул в одночасье.

Опустошенные случившимся, Исабель и Бернарда молча и тупо смотрели друг на друга. Девушка в этот момент казалась безжизненной мумией.

— Я знаю, что делать! — наконец вырвались вместе с хрипом первые членораздельные слова у пожилой женщины.

Бернарда медленно, словно распрямившаяся стальная пружина, решительно поднялась со стула.

Адвокат Пинтос был в прекрасном расположении духа. Правда, его немного смущала дальнейшая реакция в доме Герреро, но что могли сделать с ним две беззащитные нищие женщины?

Несколькими минутами ранее от него вышел его подручный и косвенный соучастник в деле Исабель Герреро. Разговор был недолгим, но весьма перспективным…

Адвокат разбирал бумаги на своем рабочем столе и прятал их в сейф. Он был исполнительным служащим и знал цену каждому документу.

Неожиданно двери распахнулись, и в кабинет ворвалась бледная, но внешне спокойная женщина с дамской сумочкой в руках. На лице и в горящих глазах Бернарды застыли отчаяние и дерзкая решимость.

От неожиданности адвокат Пинтос выпучил глаза и раскрыл рот. Он долго не мог поверить в это «наваждение» и ловил сухими тонкими губами воздух. Очки у него запотели, спина онемела, выступил обильный пот.

Бернарда плотно закрыла за собой дверь.

— Документы! — раздался тихий голос разъяренной матери Исабель.

— Ка-ка-кие?

— Свидетельство о рождении Исабель Герреро! — четко и грозно прозвучал голос женщины.

Пинтос пришел в себя.

— Зачем мне ваше свидетельство о рождении? — с невинным видом заявил хозяин кабинета.

Бернарды передернуло…

— Потому что мы с Исабель, — сказала она, — знаем, кто обокрал и обобрал мадам Герреро!

Мужчина развел руками, изобразив на своем крысином лице удивление и возмущение.

— Это все слова, — криво усмехнулся Пинтос, — это еще нужно доказать!

Адвокат попытался встать из-за стола, но замер в неестественной позе: полусогнутый, с еще более округлившимися глазами и протянутыми к Бернарде руками, он был похож на нищего, просившего милостыню.

— Документы! — раздался приказ.

Бернарда стояла с перекошенным от злобы и ненависти лицом.

Прямо в физиономию адвоката смотрело дуло пистолета, который держала в руке разгневанная женщина…

В адвокатуре шла повседневная работа, с ее плюсами и минусами. Служащие занимались привычным делом… когда неожиданно в кабинете адвоката Пинтоса раздался хлесткий оглушительный выстрел…

Фернандо Салинос застал Исабель Герреро буквально в шоковом состоянии. Юная хозяйка не могла ничего объяснить, а возможно, и не считала нужным. Служанка, не отходившая от своей госпожи, рассказала в двух словах то, о чем толком и сама не знала, но Фернандо понял — произошло несчастье.

Ему пришлось приложить немало усилий для того, чтобы привести Исабель в чувство…

— Я прекрасно понимаю, что ты сейчас переживаешь, — ласково произнес Фернандо.

Исабель, молчавшая до сих пор, неожиданно встрепенулась, припала к его плечу и разрыдалась. Фернандо обнял девушку, подал ей воды и как мог старался успокоить ее. Постепенно измученная страданиями девушка начала приходить в себя.

— Исабель, — прошептал Фернандо, — я люблю тебя…

Она подняла на Салиноса припухшие от слез, покрасневшие и все же прекрасные глаза.

— С тех пор, как я увидел тебя в Лос-Анджелесе, — продолжал Фернандо, — я понял, что моя жизнь стала совершенно другой, Исабель.

Молодой человек мечтательно вспоминал:

— Тот случай в Буэнос-Айресе, затем встреча в самолете… — взяв руку своей прекрасной избранницы, он нежно ее поцеловал. — Ты сводишь меня с ума, любовь моя!

Исабель высвободила руку.

— Ты преувеличиваешь, Фернандо, — слабым эхом отозвалась она.

— Совсем нет! — возразил он и стал страстно и взволнованно шептать: — Сначала я думал, что прошло слишком мало времени для того, чтобы полюбить, но оказалось, — это совсем не так!

Исабель нежно посмотрена на Фернандо.

— Мои чувства оказались намного сильнее, — продолжал воздыхатель сеньориты, — чем рассуждения.

Фернандо Салинос наклонился и горячо поцеловал Исабель в ее слегка припухшие алые губы.

— Клянусь, Исабель, что люблю тебя!