— Денег нет, но я могу оставить вам свой адрес. Будете в Москве — заходите, мы и вам поможем чем-нибудь, — отвечал я.

— О! это хорошо! Я вам помогать, вы мне помогать… Хорошо!

Написав иранцу адрес, мы остались близ таможни ожидать столь навязчиво предлагаемый нам автобус.

А вот и он — запылённый микроавтобус, чуть больше нашего московского «Автолайна». Пассажиры «с той стороны» выгрузились, мы загрузились. Автобус наполнился туркменами и их иранскими покупками. Иранцев, наоборот, было всего несколько человек. Жители имели специальный серый паспорт жителя пограничной зоны, с надписями на фарси и на русском, дающий право на четыре поездки в год на ту сторону границы (в Иран или Туркмению соответственно).

Водитель приготовился собирать деньги.

«Предложим ему 500 риалов на троих, скажем, что больше нет,» — предложил Моренков. Мы так и сделали.

Водитель показал 2000 риалов и один палец: мол, 2000 на одного. По-русски и по-английски он, видимо, не понимал.

Оставалось показать 500 риалов и развести руками. «Мы хотели пойти пешком, но нам сказали: нельзя, нельзя!» Находившийся в автобусе англоговорящий господин перевёл водителю что-то. Собрав со всех остальных по 2000, нашими 500 риалами водитель пренебрёг, и мы поехали бесплатно.

От иранской до туркменской таможни — километра три.

Ещё какие-то проверки, и мы на туркменской таможне. Всего несколько минут — и мы снова в Империи, в бывшем Советском Союзе.

Тут мы разделились. Влад хотел достичь Москвы как можно скорее, мы же с Олегом планировали осмотреть ещё Бухару и Ташкент. Вскоре местный автобусик, курсирующий между Кызыл-Атреком и границей, подобрал нас с Олегом, а Владислав остался — видимо, поджидать прямую и более дальнюю машину. Автобус же, наполняясь по дороге туркменами, миновал Гудролиум и достиг вскоре посёлка Кызыл-Атрек.

Дороги Туркмении. Пыль, пыль, пыль. Зелёные щиты-лозунги: цитаты из Ниязова. Пустынная растительность. Иногда — верблюды. Солнце. Маленькие мечети в деревнях. Разноцветные тётушки — не чета иранским, но всё же в длинных юбках и в платках. Солнце.

На выезде из Кызыл-Атрека, в тени какого-то здания, когда-то, возможно, бывшего постом ГАИ, сидят люди. Тоже автостопщики, только местные.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте.

— Часто ли машины?

— Четыре часа ждём. А вы далёко?

— Вообще в Москву. А сейчас хотя бы в Кызыл-Арбат.

Ждём. Ждать пришлось недолго. Не прошло и получаса, как на дороге появились два грузовичка. Уехали.

Водитель, туркмен, оказался «промосковским» человеком.

— О! когда русский человек был — хорошо был. Вот машин — это русский машин. Русский запчасть нужен. Теперь запчасть трудно достать, очень трудно. Деньги получали раньше, теперь нет. Ничего нет. Москва богатый город, там всё есть.

Километров через сто грузовичок свернул в село. Но нам опять повезло — другой грузовичок нас взял, и мы снова поехали, на этот раз в кузове.

Так, ещё засветло, мы достигли Кызыл-Арбата.

Очередной водитель, обиженный на развал СССР, довёз нас в своей легковушке почти до самого Ашхабада. Когда он свернул в своё село, было уже около полуночи. Выбрав ровное место в придорожной пыли, мы расстелили коврики, спальники и уснули.

Ровно месяц назад мы покинули столицу мира — город Москву. Сегодня, утром рано, проснувшись, мы вышли на трассу и достигли вскоре другой столицы — столицы туркменбашинского королевства, города Ашхабада.

Первым делом мы направились искать обменный пункт. С обменом было не очень хорошо, и только после получаса поисков мы обменяли у местных жителей 50 тыс. российских рублей на 45 тыс. манат (манат примерно равен рублю). На всех манатах — и крупных, и мелких купюрах — портрет Ниязова.

АШХАБАД — самая южная из всех столиц бывших республик СССР. Средняя температура января 0,8С, июля 30,5С. Возник в 1881 г. как военное укрепление на месте поселения Асхабад с древней крепостью, был центром Закаспийской обл. После разрушительного землетрясения 1948 г. отстроен заново. В Ашхабаде с 1951 г. работает Академия наук Туркмении, в системе которой особое место занимает Институт пустынь.

Пострадавший от землетрясения полвека назад город не сохранил в себе каких-либо исторических зданий. Но у него есть другое украшение, возникшее в последние годы: многочисленные портреты, бюсты, статуи и изречения президента Туркмении г-на Ниязова. Ниязов в Туркмении — некто вроде аятоллы Хомейни (но живого) или товарища Сталина. На всех госучреждениях, дорогах, зданиях, площадях — знаки его присутствия, цитаты (латинскими буквами, которых большинство местных жителей не разбирает), лозунги, из которых самый распространённый — «HALK, WATAN, TURKMENBASY!» («Народ, государство, президент!»)