Шрифт:
В конце концов родные Алтеи вмешались.
— Раз вы решительно не ладите… Но это так грустно, так противоестественно.
Он не выдержал, вспылил:
— Противоестественна Алтея!
Переговоры довел до конца его отец. Как это все далеко теперь!
Слабо освещенная керосиновыми лампами контора адвоката, и глухой голос, читавший соглашение о раздельном жительстве…
Он ехал затем по Стрэнду сердитый, с чувством горечи и унижения в душе. Витиеватые фразы отдавались в мозгу: "И принять на себя обязательство никогда не досаждать другой стороне…" Не досаждать!
Вспоминается то чувство бессильной ярости, которое владело им тогда. Он долго ненавидел Алтею, потом забыл.
Угли с треском обрушились в белом камине; он вздрогнул и вернулся к действительности. Огонь потух; он почувствовал, что сильно озяб.
Он ткнул папиросу в пепельницу и бессознательно долго-долго давил ее, пока она не потухла окончательно. Пробили часы, и вспыхнула в мозгу мысль: "Я увижу ее сегодня".
Он знал: за сегодняшним последуют для них обоих много-много других дней. Ковалось будущее.
Глава XVI
— Хорошо, что я заложила свой жемчуг, — думала вслух Тото, — а то у нас не было бы ни масла, ни сахару, не было бы, конечно, яблочного пирога и такого веселого огня. А теперь — ты ведь любишь повторять, Скуик, что "все всегда к лучшему" — какая роскошь на столе! Недостает только одного: несколько букетов роз!
Скуик сегодня поднялась, еще немножко шатаясь, но очень довольная визитом Темпеста; она приоделась и была настроена по-праздничному; очень хорошие люди, — как дети: им довольно малейшего повода, чтобы радоваться, — они счастливы чужим счастьем, даже издали, но такая способность бескорыстно радоваться — залог большого сердца.
Все уже было готово, и чайник закипел, когда приехал мистер Уэбб. Со свойственной ему наблюдательностью он тотчас заметил, что его пациентка и Тото приготовились к приему.
— Алло, чай у вас в боевой готовности, как я вижу, — с напускным добродушием воскликнул он.
— Оставайтесь, — поспешила любезно пригласить его Тото. — Мы ждем только мистера Темпеста, вы познакомились с ним вчера, помните?
Доктор Уэбб пришел как врач, но, не задумываясь, воспользовался приглашением Тото, сказав коротко:
— Благодарю, охотно выпью чашку чаю.
У Тото чуть-чуть упало сердце, но когда зазвенел электрический звонок, который неделями бездействовал, пока всеведущая Фари не напитала его какой-то кислотой, ощущение счастья, немного потускневшее, когда доктор Уэбб присоединился к тесной компании, вспыхнуло снова.
Ник, казалось, заполнил всю крошечную комнату своей рослой фигурой и запахом пунцовых роз, большой сноп которых он протянул Тото с покаянной улыбкой, показывая вместе с тем свой указательный палец, в который впился большой шип. С его приходом все почему-то почувствовали себя свободно, приятно и уверенно.
Скуик он принес в подарок бутылку старого коньяку.
— Я был так огорчен, узнав от Тото, что вы больны.
Он держал руку Скуик в своей большой прохладной руке; он обладал качеством, свойственным некоторым мужчинам и сильно располагающим в их пользу, — он был подкупающе нежен и предупредителен со старухами.
Уэббу он коротко, с полуулыбкой кивнул головой.
Тото разлила чай, рассказала историю яблочного пирога — "который она обожает"!
Оказывается, это лакомство удалось раздобыть только благодаря влиянию Фари на старого испытанного одинокого друга по кондитерской части.
— Видите, как мы старались принять вас, — улыбнулась Тото Нику.
Он сидел рядом со Скуик, ел пирог, который удалось достать "только благодаря влиянию", и смотрел на Тото, радуясь возможности глядеть ей прямо в лицо.
Она похудела, но стала от этого еще прелестнее и почему-то застенчивее. Нику пришла безумная мысль: каково было бы прижать ее к себе, одной рукой можно было бы захватить ее всю.
Она тоже смотрела на него, и подбородок ее дрожал.
— О чем это? — спросил он, как когда-то в Копенгагене.
— Хотелось бы знать, о чем вы думаете. Ник нагнулся вперед.
— Старая Англия, шоколад… вопрос… ответ… помните?
Тото помнила всем существом, она коротко засмеялась, нервно тряхнула головкой, и на зардевшемся личике глаза засияли, как звезды.
Адриан Уэбб нарушил молчание. Он спросил — очень громко, так как сознавал, что спрашивает намеренно, и немного стыдился своего побуждения:
— Ваша жена здесь с вами, мистер Темпест?
На это Темпест не задумываясь ответил: