И на этот раз она скулила и доказывала, что доктор совершенно не нужен.

— Не желаю доктора, — объявила она и рассыпалась улыбками, как только доктор Уэбб вошел в комнату.

Доктор был молодой, веселый и добрый; присутствие Тото сильно заинтересовало его; по его собственным словам, "он умел оценить красоту", и при всяком удобном случае бросал в сторону Тото любопытно-сдержанные взгляды. Но в маленькой гостиной держал себя с профессиональной серьезностью.

— Боюсь осложнений со стороны сердца, — сказал он Тото напрямик, морща брови и стараясь придумать, что можно еще сказать.

— Неожиданное потрясение или простуда… вы понимаете, — объяснил он. — Недоедание, конечно, ухудшило положение. Вы можете… вы хотите… не помочь ли мне вам получить пособие от Комиссии?

— О нет, благодарю вас, — поспешно ответила Тото и залилась румянцем, который кого угодно мог смутить своей яркостью и нежностью. — У меня… у нас куча денег, благодарю вас… право! Вы только скажите, что нужно бедняжке Скуик, я все достану!

— Скуик? — переспросил доктор Уэбб, видимо забавляясь и готовый затянуть беседу с Тото до бесконечности.

— Видите ли, — тихо пояснила Тото, — фрау Майер зовут Вильфридой.

— А, понимаю! — и про себя он думал, глядя на жемчужное ожерелье Тото: "Да кто она такая, черт возьми?"

Наконец он ушел, уселся в свой автомобиль и уехал обратно в "Бристоль", где принимал больных; поискал в списке англичан, проживавших в Вене, фамилию Гревилль. Ничего похожего!

Значит, фамилия ее вовсе не Гревилль! Молодое лицо доктора Уэбба выражало уже меньше энтузиазма и больше скептицизма. Как большинство людей с ограниченным кругозором, он становился подозрителен, как только переставал понимать что-нибудь; на самом деле отсутствие имени Тото в списке объяснялось тем, что она забыла зарегистрироваться.

В оправдание доктора Уэбба, который при следующем визите более укрепился в своих предположениях, надо сказать, что на этот раз он встретил у Скуик Фари, которая, видимо, чувствовала себя там, как дома, и была в самых дружеских отношениях с Тото.

Скуик еще целые годы — если не всегда — пребывала в неведении относительно источника существования Фари, а Тото не больше грудного младенца имела понятие о профессии не столь почтенной, сколь древней; конечно, она знала, что такие вещи "имеют место", но принимала это как факт, над которым задумывалась не больше, чем над вопросом о вечности или о происхождении видов.

Но доктор Уэбб не отличался ни наивностью неведения Скуик, ни безмятежным принятием вещей Тото.

К тому же он видывал Фари раньше в клубах и дансингах, а наружность у нее была из тех, что не скоро забываются.

Он ушел, на этот раз уверенный, что тут кроется какая-то тайна, даже бедная Скуик уже начинала казаться ему особой сомнительной нравственности.

После его ухода Фари приготовила тосты и намазала их маслом, которое сама принесла; передвинув папироску в уголок рта, она спросила Тото:

— Он уже просил вас назначить день, девочка? Если станет просить, не соглашайтесь.

— Вы спрашиваете, пригласил ли он меня идти с ним куда-нибудь? — отозвалась Тото. — Нет, не приглашал и не станет.

Однако на следующий же день он пригласил и был искренне удивлен, когда Тото сказала:

— Очень, очень благодарю, но не могу.

— Вы хотите сказать, что не умеете танцевать?

Тото засмеялась глазами и ресницами.

— Я всю свою жизнь, кажется, танцевала!

— Но если так…

— Очень вам благодарна, — любезно ответила Тото, — но я, право, не хочу оставлять Скуик.

Уэбб ушел, стараясь забыть ее, и не мог.

— Да что это с вами, черт возьми, происходит? — спросил его ассистент Рейн, — вернее — кто она?

— Кто она, я не знаю! — сердито вспыхнул Уэбб, — а очень хотел бы знать.

— Покажите мне ее; я уж разузнаю, — предложил настойчивый и жизнерадостный Рейн, — держу пари на пять фунтов, через полчаса я буду знать все, что ее касается. Вы слишком робки, Макс, друг мой! С теперешними девицами надо обращаться круто. Они это любят.

На другой день он гулял с Уэббом по Пратеру, когда Тото и Фари прошли мимо.

Уэбб покраснел до корней волос и приподнял шляпу; Рейн смотрел во все глаза.

— Однако! — разразился он. — Стоило так церемониться с этой маленькой особой! Но, правду сказать, малютка — настоящий персик! Кто она такая? Национальности какой? Держу пари на доллар, что американка. Какие щиколотки — совсем точеные! Да и вся она — как выточенная статуэтка! Не правда ли?

— Она англичанка по фамилии Гревилль, — был короткий ответ.