Шрифт:
Бойцы ушли. Кандалин сел возле Некрасова.
Японец лежал с закрытыми глазами и не подавал признаков жизни.
Меж тем совсем рассвело. Сержант то и дело поглядывал на часы. «Тихо-то как! — думал он. — Кругом спокойно, словно ничего и не произошло сегодня ночью…»
Но эта тишина была обманчива. На самом деле, все подразделения Хандасинского участка в это самое время находились на своих боевых порядках и зорко следили за границей. Отбоя боевой тревоги еще не было: ведь никто не знал, что нарушитель границы пойман и сейчас лежит на оленьей тропе под охраной сержанта Кандалина рядом с истекающим кровью капитаном Некрасовым…
В это время японец пошевелился и застонал.
«Вот мразь! — в сердцах подумал сержант. — Четвертый год война идет, а тут отсиживайся, карауль вас, чертей!»
Кандалину, как и многим бойцам на Дальнем Востоке, казалось обидным, что война проходит без их участия. Но в то же время было совершенно очевидно, что они отсиживаются здесь не зря. Подобно сейсмографу, записывающему колебания почвы, происходящие за многие тысячи километров, дальневосточная граница отмечала ход войны: стоило гитлеровцам на фронте одержать хоть мало-мальский успех, как японцы наглели и устраивали вылазки на границе, если же фашисты терпели поражение, то и японцы поджимали хвосты.
Снова послышался стон. На этот раз стонал капитан. Он открыл глаза и пошевелил губами, видимо, он пытался что-то сказать.
— Что, товарищ капитан? Что? — наклонился над ним Кандалин.
— Шкура… Оленья шкура… Там… — Капитан обессиленно умолк.
На тропе показался Калинин. За ним шли несколько бойцов, врач и старший лейтенант, командир роты.
Врач осмотрел Некрасова.
— В санчасть, немедленно! — приказал он.
Потом он наклонился над японцем.
— Жив? — спросил старший лейтенант.
— Да. Должно быть, он потерял много крови.
— Его надо доставить в штаб! — приказал командир роты.
Врач сделал японцу перевязку, и бойцы унесли его, уложив на носилки.
— Товарищ старший лейтенант, — обратился Кандалин к командиру роты, — разрешите прочесать то место, где мы обнаружили капитана Некрасова и японца. Капитан только что говорил о какой-то оленьей шкуре…
— Об оленьей шкуре? — удивился ротный.
— Да, я это ясно расслышал. Может, бредил, а может…
— Тогда вот что, сержант, бери с собой двух автоматчиков и действуй.
— Слушаюсь, товарищ старший лейтенант!
Через несколько минут Кандалин с двумя автоматчиками скрылся в чаще леса.
Глава шестая. По ту сторону границы
В десяти километрах от границы на берегу реки Хандасы расположен полицейский пограничный пост японцев.
Тревожно было в эту ночь на посту. Ночь миновала, но волнение не улеглось.
В кабинете начальника разведгруппы поста шло экстренно созванное совещание. Начальник разведгруппы, пожилой долговязый капитан, склонившись над столом, водил карандашом по разложенной на столе карте и давал пояснения другим офицерам, следившим за движением карандаша:
— Хиросита перешел границу вот в этом месте. Что было дальше, нам неизвестно. Выстрелы, которые мы слышали ночью, наводят на мысль, что Хиросита был обнаружен.
Один из офицеров откинулся на спинку стула и, поправив очки на носу, воскликнул:
— Вот уж этого я никак не ожидал! Хиросита — опытный разведчик. К тому же его великолепная идея с оленем…
— Идея, может быть, хороша, — отозвался капитан, — но одной идеи недостаточно, надо суметь провести ее в жизнь… А вот этого-то, судя по всему, Хиросите и не удалось. Теперь, господа, нам надо наметить план дальнейших действий.
В эту минуту под окном раздался вой автомобильной сирены. Этот звук был хорошо знаком офицерам поста Хандаса. Все бросились к окну.
Из легковой машины вылезал толстый японец. Повернувшись лицом к востоку, он отвесил глубокий поклон и только после этого направился к двери штаба.
Это был начальник бригадной разведки майор Икеда. Получив донесение о ночном происшествии, он немедленно прикатил на пост.
Выслушав доклад начальника разведгруппы, майор швырнул на стол белые перчатки и мизинцем расправил короткие усики.
— Безобразие! — процедил он сквозь зубы. — Разведчики! Такой провал!
Капитан стоял перед ним навытяжку и молчал.