— Зачем ты спрашиваешь? Просто дело в том, что меня беспокоят приготовления, виденные мною. Дионисий бросает в горнило войны колоссальные ресурсы. Он уверен в победе, но по ту сторону моря находится хитроумный и коварный враг, обладающий могущественным флотом, способным блокировать нам поставки продовольствия и торговлю…

— Дионисий также хочет жениться… иметь наследников. А это означает жизнь, будущее — тебе так не кажется?

— Ага, на двух женщинах сразу. Могу я по крайней мере узнать, кто его нареченная в Сиракузах?

— Аристомаха, — произнес Лептин, внезапно становясь серьезным.

— Дочь Гиппарина? Поверить не могу.

— Он с самого начала состоит в Братстве, являясь его немаловажным членом.

— Да, но он всегда был противником Гелорида, приемного отца Дионисия.

— Гелориду придется с этим смириться. У него, помимо всего прочего, дочери — одна страшней другой. Аристомаха же великолепна. Знаешь, я знаю ее с детства, мы вместе играли на улице. Я ездил сватать ее и сумел хорошенько разглядеть, она прекрасна, как Афродита, грудь у нее высокая и твердая, руки словно созданы для того, чтобы ласкать тело мужчины, а…

— Хватит, — прервал его Филист. — Не желаю слышать этих слов. Более того, я их и не слышал. Твой брат тебе горло перережет, если узнает.

— Да… — согласился Лептин. — Вероятно, он перережет мне горло.

С наступлением весны «Бувариду» спустили на воду, и, величественно разрезая морскую гладь, словно пахарь — землю, подняв по бокам две высокие волны, она стремительно понеслась под туго натянутым парусом. Дионисию не терпелось испробовать ее в деле; он заранее велел притащить сюда же карфагенский корабль, захваченный в окрестностях Селинунта, чтобы он послужил мишенью. На борт поднялись Филист и Лептин, был также приглашен будущий свекор, Гиппарин.

По знаку наварха барабанщик задал ритм гребли — все быстрее и сильнее. «Буварида», размачтованная, устремилась под легким попутным ветром вперед по волнам, поражая всех своей мощью.

По приказу наварха весла абсолютно синхронно втянулись, острый наконечник тарана с ужасающим грохотом вонзился в цель и разрубил карфагенский корабль надвое. Дионисий и его друзья крепко держались за поручни, но сила удара оказалась чудовищной. Канатами всем разорвало одежду и кожу, а Филист чуть не получил тяжелые переломы.

Две половинки судна затонули через несколько мгновений. «Буварида» прошла мимо, потом рулевые развернули посредством нескольких поворотов штурвал, и весла снова погрузились в воду.

Члены команды разразились ликующими криками, а Дионисий побежал на корму, чтобы поглядеть на жалкие остатки мишени, все еще плававшие на пенистых волнах.

— Ника [21] ! Ника! — воскликнул он. — Мы победили! Пентера — самый грозный корабль из всех, что бороздят моря.

Все поздравляли друг друга, а Филист думал о том, что карфагеняне, уж конечно, не стали бы стоять неподвижно, как эта обреченная мишень, и ждать, пока двадцать талантов железа на чудовищном носу «Бувариды» раздерут их корабль на части, и что в битве все выглядит совсем по-другому. Однако он предпочел не портить людям праздник и тоже присоединился к всеобщему ликованию. Тем более что именно «Бувариде» всего через несколько дней предстояло доставить его в Локры и привезти оттуда италийскую невесту Дионисия.

— Почему ты назвал Локры «городом женщин»? — поинтересовался Лептин на обратном пути. — Помнишь? После того как вернулся из Регии.

— Конечно, помню. Если бы ты не был таким невежественным, мне не пришлось бы тебе объяснять. История гласит, что, пока локрийцы из метрополии воевали, женщины, уставшие сидеть дома в одиночестве, легли в постель с рабами и родили от них детей. Когда мужья вернулись с войны, они отреклись от своих жен, и те вышли в море вместе с детьми и основали Локры. Поэтому родоначальниками всех локрийских семей считаются женщины, а наследство и имена передаются по женской линии. Вот почему Локры называют городом женщин…

Лептин ухмыльнулся:

— В свете этой истории об основании Локр намерение жениться на локрийке не кажется мне слишком удачной мыслью, впрочем, лишь бы был доволен…

— Да-да, лишь бы был доволен… — согласился Филист.

«Буварида» вернулась в гавань, и построившие ее корабельщики проверили все до последнего гвоздя, чтобы выяснить, не появились ли на несущей части носа трещины, не ослаб ли хоть немного натяжной канат на нижней палубе. Все оказалось в полном порядке, и киль, удлиненный почти на двадцать пусов, отлично выдержал удар. Это непревзойденное в своем роде судно имело все шансы стать повелителем морей.