Засыпая, Лаптев думал о том, как все-таки трудно разобраться в людях. Взять хотя бы этого Вольфа. Приличный с виду человек, образованный, а оказался такой скотиной! Но, как всегда в подобных случаях, Лаптев во всем винил себя: хорош гусь, не узнав как следует этого Вольфа, доверил ему сразу семьдесят душ людей! Надо было давно приехать и самому проверить, как здесь идут дела.

Саша Звонов собирался на Талинку неохотно. Он недавно возвратился из поездки до румынской границы, не успел еще хорошенько отдохнуть и поухаживать за Тамарой. Звонов ворчал и пробовал ругаться с Лаптевым, ссылаясь на свою неопытность и на то, что его всегда одного везде и гоняют.

– Ничего! – отмахнулся от него Лаптев. – Какой тебе еще опытности? Опытные-то вот и подвели меня под монастырь. Поезжай, Саша, больше мне некого послать. А за твоей ротой я сам посмотрю.

Саша покорился и стал готовиться к отъезду. Вечером он долго мерз у ворот Черепановых, поджидая Тамару. Василий Петрович выглядел его из окошка и пригласил в избу, но Саша сконфузился и пробормотал:

– Ничего, ничего… Мне только по делу ей два слова сказать…

– По делу, так заходи. Чего мерзнешь?

Тамара пришла поздно.

– Это ты, Сашка? – удивилась она, войдя в избу и увидев Звонова, сидящего на краешке лавки. – Что это ты вздумал на ночь глядя?

– Я, Тома, опять уезжаю, – тихо сказал он и моргнул ей на дверь.

Тамара вышла вместе с ним за калитку.

– На какую-то чертову Талинку посылает меня Лаптев. Я проститься зашел.

– Жалко как! – искренне огорчилась Тамара. – Думала, в субботу на танцы пойдем с тобой. И концерт должен быть… Нельзя тебе не ездить?

– Нельзя, Тома, – вздохнул Звонов. – Я уж и так Лаптева проклинаю. Хотя он, конечно, не виноват: послать некого. Этот паразит Вольф там такого шурум-бурума наделал… Тома, ты, сатана, с кем теперь время проводить будешь?

– Ни с кем, – засмеялась Тамара, – с немцами со своими!

Саша хитро сощурил глаза, взял ее руку и снял с нее варежку. Тамара потянула руку к себе, но не вырвала. Оба помолчали.

– До свидания, значит? – многозначительно спросил он.

– Что ж делать… до свидания!

– И больше ничего?

Тамара вопросительно посмотрела на него, хотя отлично понимала, к чему он клонит, а Звонов, расхрабрившись, потянул ее к себе. Тамара отодвинулась, но недостаточно энергично, и он поцеловал ее, но в губы не попал: она успела увернуться.

– Однако ты смелый стал! – Тамара попыталась выдернуть руку, но он не пустил и обнял ее за шею.

Вырваться она не сумела. Он притиснул ее к забору и прижался своей еще юношески мягкой щекой к ее лицу. От него приятно пахло хорошим табаком и цветочным одеколоном. Тамара как-то онемела, сдалась и больше не отпихивала его.

Стук калитки заставил обоих отскочить в разные стороны. Василий Петрович, выйдя на улицу в наспех накинутой на плечи телогрейке, сердито крикнул:

– Томка, айда в избу! Нечего заборы подпирать! А ты, лейтенант, в другой раз для разговоров домой к нам пожалуй, а на ветру болтать – голос потеряешь!

Тамара, растерянная и пристыженная, пошла за отцом, но у калитки все-таки остановилась и украдкой махнула Звонову рукой. А он зашагал по улице, раздосадованный тем, что встреча их оборвалась слишком уж быстро, но все же счастливый.

– Ох и сатана эта Тамарка! – возбужденно говорил он сам себе. – Морочит мне голову, будь она неладна!

Утром у ворот лагеря Звонова ждала машина, нагруженная продуктами. В кабине за рулем сидел Ландхарт. Саша залез к нему в кабину, а несколько немцев из второй роты, которых отправляли на Талинку заменить заболевших, вскарабкались в кузов.

– Накрывайтесь теплее! – крикнул им Лаптев. – Саша, гляди, я на тебя надеюсь! Машину берегите, Ландхарт!

Звонов махнул рукой и в последний раз с надеждой поглядел на дорогу. Он все ждал, что Тамара придет проститься. Но ее не было. Саша вздохнул и захлопнул дверцу кабины. Машина зафырчала и тронулась.

Мороз был сильный. После пятнадцати минут езды немцы в кузове начали приплясывать, чтобы согреться. Звонов, приоткрыв дверцу, крикнул:

– Эй, камарады, живы?

– Холёдно, господин лейтенант, – послышались дрожащие голоса.

– Нате тулуп мой, накройтесь! – Звонов швырнул им наверх тулуп и остался в телогрейке. – Ландхарт, жми давай на третьей скорости, а то всех поморозим.

По тракту дорога была ровная, свободная от заносов, и машина ехала быстро, но, когда свернули в лес, вскоре же сорвалась с колеи, врезалась в снег и начала буксовать.