Ну, с Богом!

Мысленно перекрестившись, Максим вытащил из бутылки один цветок – цветик-семицветик, – осторожно положил на пол и тут же раздавил каблуком…

Замер. Напряженно прислушался, чувствуя за пазухой холодную бутылку с оставшимся цветиком…

Ничего не происходило…

Пошарив в рюкзаке, молодой человек достал оттуда фонарик с батарейками, вынутыми из магнитофона Тамары, включил…

Господи!!!

Вот это добра!!!

Повсюду, насколько хватало глаз – на полу, на полках – штабелями друг на друге стояли многочисленные ящики, палеты с минеральной водой, консервами, пивом, в углу горой валялись мешки – мука, сахар, крупы…

Немного выждав, Тихомиров поставил бутылку в сторонку и, взяв фонарик в зубы, решительно полез наверх.

С защелкой пришлось повозиться – заржавела, зараза! – но уже минут через пять Максим, отворив люк, забрался на крышу. Чуть постояв, помахал фонарем, соображая: увидят ли условный знак в тумане?

Вообще-то должны… И свистнуть должны в ответ… или напеть… «Король и Шут» – «Похороны панка»…

Ну, где же они, где?

Тихомиров снова помахал над головой фонарем.

Неужели ушли уже? Неужели придется выбираться сюда снова… Не в лом, конечно, дорожка-то теперь проторенная, но…

– Я свободен… словно птица в вышине-е-е… – вдруг затянул кто-то внизу, негромко и фальшиво.

– Господи, наконец-то… – нагибаясь, облегченно произнес Макс.

И, привязав веревку, спустился вниз…

Они вынесли не так уж и много, уж сколько успели: ящики с тушенкой и сгущенным молоком, мешки с крупой, галеты – все же набралось на «газельку», и Востриков с Павлом и остальными, перетаскивая груз к машине, поглядывали по сторонам довольно и весело. Светало уже, и нужно было поторапливаться.

– Ну молодец, Макс! И как же у тебя так вышло-то?

– Да так… есть связи.

– А куртка у тебя клевая! – хлопнув Тихомирова по плечам, неожиданно хохотнул Олег. – Этакий лапсердак!

Да уж, и в самом деле – покрой курточки с лацканами и оборванным пояском явно напоминал моду семидесятых, если не еще раньше.

– Ого, и значок на лацкане какой-то… – Председатель тут же протянул руку. – Вот бы Софье нашей подарить, общественнице, она ведь собирает… да и день рождения у нее скоро.

– Так, Николай Петрович, бери, жалко что ли!

Обычный такой значок, не «пацифик»… «Ну, погоди» с портретом знаменитого Волка. Неужто у Софьи Марковны такого в коллекции нет? Впрочем, кто знает? Да пусть берет, Толик вряд ли обидится, да и, скорее всего, не заметит даже.

– Ну, спасибо тебе, Макс! – Востриков с чувством пожал ему руку. – Садись, вон, в кабину, по пути, может, чего расскажешь…

– Да-да, давай, поехали – пора!

– Нет, братцы! – решительно отказался Максим. – Я уж вернусь на склад – там свои заморочки. Да вы не переживайте, выберусь, вернусь домой – не завтра, так послезавтра. А пока извините – дела, да и кражу замаскирую – вряд ли скоро заметят.

– Ну, как знаешь. – Махнув рукой, Николай Петрович забрался в кабину и попрощался: – Удачи тебе. Ждем.

Молодой человек исчез в желтом, вдруг сгустившемся к утру тумане, поднялся по веревочке наверх, на плоскую крышу склада, нырнул в люк, аккуратно задвинул засов… И, покидав в рюкзак припасы – тушенку, сгущенку, минералку, вытащил из оставленной на полу бутылки цветок…

Вышел со склада поутру, не прощаясь, правда, заглянул в каморку – длинноволосый диссидент Толик спал безмятежным сном младенца. Тоже еще, сторож называется! Хотя что тут охранять-то?

Утро выдалось прохладным, но Тихомиров быстро вспотел, хоть рюкзак поначалу и показался не таким уж тяжелым, но все же. Одна упаковка минеральной воды – шесть полуторалитровых бутылок – чего весила! Кстати, ее Максим нес в руках, рюкзак за спиной и так был набит под завязку – галеты, рыбные консервы, тушенка, даже четыре банки пива «Карлсберг», уж не удержался, прибрал к рукам. Все было нужно для дела… для давно уже задуманного дела.

Было около шести часов утра, и молодой человек сразу же поехал в Купчино, где свободно уселся в первую же подошедшую к платформе электричку, пользуясь тем, что уж теперь-то его точно никто не видел – никаких местных предметов при Максе нынче не было!

Уселся, поставил минералку на пол, опустил рюкзак на скамью… Поехали! Слава богу, поехали! Эх, как все удачно прошло!

До Женькиного жилища Максим добрался не так уж и быстро – по пути отдыхал, рюкзак все же оттягивал плечи, да и минералка еще…

Странно, но музыкант еще был на ногах, и даже достаточно трезв… Причем не один, а в компании двух вульгарно размалеванных девиц, брюнеточки и блондинки, одна из которых, несомненно, была Женькина напарница Райка, а вторая – ее питерская подруга.