От прикосновения артефакта глубоко по мышцам, по костям разбежался мороз, сразу стало холодно, хотя от самой «души» кожу начало жечь. Холод побежал по сосудам, защекотало в горле. Голова закружилась, захотелось спать, но слабость и тошнота отступили. Сердце гулко стукнуло, и вдруг начало работать размеренно, сильно.

— Всё, Фельдшер, хорош… себе оставь.

— Не боись. Я себя не обижу… да мне и по рукам уже пошло немного.

Когда «свободовец» приложил «душу» к себе, она уже совсем потеряла цвет и хрустела, словно плёнка от сухпайков. Однако сил артефакта всё же хватило на то, чтобы глаза Фельдшера посветлели, а с лица сошла бледность.

И «душа» умерла.

Артефакт развалился сотнями тонких прозрачных листков, тут же подхваченных ветром. «Одноразовый» он в отличие от всех прочих штуковин Зоны, и не покупает его никто, кроме самих сталкеров, — опять-таки, это единственный из всех известных артов, который не живёт вне аномальных территорий. Оттого, кстати, так его и назвали, раньше он был «душой Зоны». И силу потеряв, уже не восстанавливается, как живучий и безумно дорогой «светляк».

Но хоть и не очень редкий, хоть и на «один раз», но артефакт этот оказался в нужном месте и в нужное время. Вместе с вырванным листком лабораторного журнала, и пусть не было видно на сухой траве следов, я уже понимал, что наведалась к костру та самая, что спасла нас от иллюза и помогла в перестрелке.

Потому что на детском рисунке широко, довольно улыбалась девочка в чёрном платье, в руках-граблях которой был выведен зелёный кружок. И стояла она у дымящего костра, возле которого лежали три человечка. А вокруг, по краю рисунка, что-то на собак отдалённо похожее с пустыми, безглазыми мордами. Штук десять. И все сидят.

— Глюк ночью заявлялся, — уверенно сказал Фельдшер. — Причём тот же самый, что и в прошлые разы. И сдаётся мне, эти собаки или с ним… ней были, или же она их к нам не подпустила, пока мы в отрубе валялись. Вот что, Фреон. Давай колись. Что-то мне кажется, что ты в курсе, кто нас бережёт.

— Когда кажется, молиться надо. Веришь, не больше твоего понимаю.

— Это точно мёртвая Хип приходила… она меня и после смерти охраняет, — прошептал Философ. — Это Хип… она ещё с Болот за нами ходит.

— Значит, не понимаешь… — крякнул Фельдшер, полез в карман. — Тогда держи ещё. Это на покойниках со стройки лежало. Придержал я тогда эту бумаженцию. Не хотел, чтоб ты опять замкнулся и молчал часами.

«Фримен» достал вчетверо сложенный листок бумаги и передал мне.

Опять рисунок. Большой квадрат с окошками, в них люди-овалы со спичками рук-ног. Зато оружие прорисовано чётко: видно, где автомат, где винтовка, и всё стреляет — огоньки красными кистями, чёрточки летящих пуль. А возле квадрата-стройки три безголовых человечка, зачирканных красным карандашом. И всё та же девчонка в чёрном треугольном платье, но на этот раз «злая» — зубы оскалены, волосы дыбом. Руками машет возле тех, безголовых.

И мысль у меня вдруг. Дикая, страшная.

Видно, давно она у меня зрела, да только сейчас и тюкнула в темечко.

— Фреон… я ведь из местной сети архивы сообщений и новостей поднял. Не нашли ни Хип, ни её мужика. Ни одного трупа «долганы» не надыбали, даже своих. Кровища, мутанты побитые, лоскуты от комбезов, куски костей и раздолбанное оружие…

Значит, и «свободный» о том же подумал… но нет. Вряд ли может такое быть.

— После «карусели» человека можно в горсть собрать, — буркнул я. — Говорят, цепанул всю группу недобитый контролёр, силёнок ему не хватило зомбировать всех, вот и загнал ребят в аномалии. Хитрая сволочь.

Я вздохнул и поднялся с земли, удивляясь тому, что уже почти не штормит.

— У Луня, да и Хип детекторы были отличные, самой последней модели, из тех, что к ПМК подключаются. Они и успели дать сигнал в сетку, что в «карусель» их хозяева зашли, после чего, понятное дело, отрубились. У «долганов» в это же время ПМК из сети тоже разом пропали. Что можно подумать?

— Жаль… ну а вдруг?

— Вдруг только в сказках бывает. Собирайся, анархия, пошли до хаты. Нет здесь выхода. Ересь, то — же подъём. Разлёживаться в «Схроне» будешь.

Значит, опять Хип приходила… не двинулся ли наш Философ крышей после пси-поля на Болотах? Понятное дело, что это не может быть она… но кто-то же за нами по Зоне ходит босыми девичьими ногами? Кто-то же разбил головы мародёрам вблизи Агропрома? И артефакт принёс, рисунки эти подкидывал? Вспомни, излом вас тоже не тронул, хотя на старом Кордоне кровососу башку отрубил, и что там был именно излом, нет сомнений — только он может так врезать. Но тварь эта опасна до предела, не отпускают изломы человека живым, обязательно грохнут — если бывают, хоть и очень редко, «мирные» встречи с сытыми кровососами, то в случае с изломом чуда не случится: или ты его, что сомнительно, или он тебя, что скорее всего.