Джейк фыркнул в ответ и мрачно уставился в свою кружку с кофе.

— Какая, черт подери, разница, кто пытается тобой командовать?

— У, а я бы не возражал, если бы какая-нибудь красотка отдавала мне приказы… Хоть круглые сутки! — Мэт подмигнул другу, отчего его лицо приняло еще более лукавое и шкодливое выражение.

— Не понимаешь ты. Она — из совсем другого мира. Мы с тобой для таких даже не люди. Тем более — не мужчины. Поэтому и я на нее не посмотрю, как на женщину!

Джейк так резко поставил кружку на столик, что несколько горячих капель выплеснулось ему на руку. Он зло чертыхнулся. А где-то в глубине сознания возник образ тонкой девушки с будто светящимися волосами и огромными, немного испуганными глазами. И от этого взгляда возникали странная злость — на все, что могло причинить ей боль, — и желание защищать. От всех опасностей и горестей на свете…

Джейк снова выругался — уже в собственный адрес.

Все уже позади? Уфф… Слава богу! — такова была первая мысль Кристин после пробуждения. Разумеется, имелось в виду вчерашнее торжество. Какое счастье, что день рождения бывает всего раз в год! — это была вторая мысль.

— Да здравствуют будни, когда гораздо легче чувствовать себя нормальным человеком! — С таким «лозунгом» Кристин встала, отбросив шелковые простыни, и первым делом широко распахнула окно, подставила лицо ласковым солнечным лучам.

Потянулась. Атласная ткань ночной рубашки нежным, чуть прохладным потоком заструилась по телу. Девушка закрыла глаза. От вчерашнего праздника осталось на удивление мало впечатлений. Ярким было одно: подарок отца и встреча со строгим яхтенным рулевым Джейком. Его напряженная поза, нервная походка, колючий взгляд и мужественная осанка… И ощущение внутренней тревоги от близости этого человека — как будто обдало порывом ночного соленого ветра с океана. Вот то, что успела запечатлеть Кристин за те несколько минут, что провела на яхте, — и что теперь почему-то не давало покою, не отпускало.

Он похож на дракона, гордого и одинокого, почему-то подумалось Кристин. Эта нелепая мысль вызвала у нее грустную улыбку. Глупая, глупая девочка. Кроме прозвища, нет в тебе ничего от принцессы. А все драконы вымерли. Остались в сказках. И вообще, дракон — это отрицательный персонаж! Кристин повернулась к огромному зеркалу и скорчила рожицу. Зеркало послало ей веселое отражение.

В дверь постучали, и приветливый, добродушный голос из коридора спросил:

— Мисс Кристин, вы уже встали?

— Да, входи, Тильда. — Кристин обернулась к двери.

На пороге возникла массивная фигура старой служанки. Матильда (дома ее называли Тильдой) работала у Макферсонов еще до рождения Брайана. Дети считали ее членом семьи.

— Доброе утро, моя Принцесса! — Лицо служанки расцвело в самой доброй улыбке. — Поторопись к завтраку. Твой отец уже уехал, но, сдается мне, гость этот сегодня пришел именно к тебе. Он ждет внизу.

— Кто? — Глаза широко распахнуты. Кристин искренне удивилась.

— Мистер Ломан. С цветами.

— Эйдриан приехал! — радостно вскрикнула Кристин. Она стрелой вылетела в коридор. — Ой! — послышалось уже от лестницы.

Девушка бегом вернулась в комнату, сияя счастливой улыбкой, схватила пеньюар, накинула его и снова убежала, запахиваясь на ходу.

По гостиной нетерпеливо прохаживался высокий мужчина лет сорока пяти. На его приятном, открытом лице между бровей залегла суровая складка: видимо, человек был сейчас чем-то сильно озабочен. Он задумчиво провел рукой по волосам — они были почти совсем седыми. В другой руке мужчина держал несколько белых роз. Очевидно, он так погрузился в свои мысли, что совсем забыл про цветы. Скользнув по букету взглядом, мужчина почти удивился ему.

— Эйдриан! Эйдриан! — восклицала Кристин, прыгая через две ступеньки.

Она даже не замечала, как длинный ворс ковра щекочет ее босые ноги. Но когда до конца лестницы осталось ступенек пять-шесть, девушка остановилась так резко, что чуть не споткнулась, будто вспомнила о чем-то важном — и являющемся непреодолимым препятствием для дальнейшего движения. Кристин скрестила руки на груди и строго сдвинула брови. А еще слегка надула губы и демонстративно отвела взгляд, так что выглядела весьма эффектно и выразительно. Мужчина, который при появлении Кристин в поле зрения буквально в два широких шага преодолел путь до лестницы (надо сказать, немаленькое расстояние), остановился тоже и опустил голову. Иными словами, принял позу провинившегося мальчишки, который знает, что натворил, и имеет четкое представление о том, какая кара его ждет. Он шумно вздохнул.

— Могу ли я молить Принцессу о милостивом прощении… — начал провинившийся, протягивая Кристин розы.

Кристин громко фыркнула, но поза и выражение ее лица остались прежними.

— …которое ее верный рыцарь, совершивший непоправимое, всей душой надеется заслужить?

Кристин бросила смешливый взгляд на стоящего перед ней мужчину и быстро отвернулась.

— Я самый несчастный человек на свете…

Кристин, которой уже стало очень любопытно, как верный рыцарь собирается заслужить прощение, глубоко возмутилась такому обороту дела — и речи. Очевидно, «высочайшее прощение» никто не намеревается заслуживать, а рассчитывает просто нахальным образом выпросить!