— Ладно, пойдем. — Вивьен подошла к Брайану и деланно официально взяла его под руку. — Роль есть роль. И ее нужно сыграть достойно.

Через гостиную они прошли во двор и окунулись в шумную атмосферу праздника. Еще бы, ведь сегодня день рождения Принцессы, Кристин Макферсон, дочери владельца самого крупного в Майами издательского дома!

Вивьен с видом королевы, принимающей знаки почтения и поклонения от придворных, переходила от одной группки праздно болтающих к другой. Она действительно была похожа на королеву — густые черные, без единой седой нити волосы, правильные черты лица, роскошное тело, благородная осанка, безукоризненные манеры… Вот только мудрый наблюдатель мог бы заметить или хотя бы ощутить легкий колючий холодок, исходивший от этой женщины. По крайней мере, в такой обстановке. Причина его — в отношении к окружающим. Женщин Вивьен рассматривала как существ, находящихся ниже нее на пару ступеней: не всех же Бог или, может, дьявол столь же щедро наградил всеми возможными достоинствами. А стоящих внимания мужчин в поле зрения Вивьен было немного, да и те женаты. Хотя… В этом тоже что-то есть: соблазнить мужчину буквально на глазах законной супруги или официальной любовницы, подразнить, заманить в сети, позвать за собой — и бросить. Ну или не бросить… Смотря что за мужчина. Ведь и в ее кругу попадаются серые типы: так, трофей, еще один экземпляр в обширной коллекции упавших к прекрасным ногам Вивьен.

Она бросила быстрый насмешливый взгляд на Дэвида Коннолли, одного из приближенных мужа, кажется, юриста. Ничем не примечательная внешность — обычный коренастый мужчина среднего возраста с маленькими плотоядными глазками. Сейчас он суетился в поисках салфетки для своей жены, которая — неуклюжая толстуха! — выплеснула вино на платье. Вивьен вспомнила, как во время одной вечеринки ей вздумалось поплавать в закрытом бассейне, а Коннолли бегал по его периметру с полотенцем в руках: мечтал о том, как «божественная Вивьен» позволит вытереть ей ноги…

Но и среди прислуги немало замечательных парней. Мужчин. Самцов.

Воспоминания о «встречах» с парнями другого круга окутали Вивьен мягкой сладковатой дымкой. Взгляд слегка затуманился. На губах заиграла таинственная улыбка. Хотелось томно потянуться. Да, выбирая любовника из «простых», всегда можно уединиться с самым привлекательным коридорным, матросом… Или официантом.

Блондин с подносом как раз проходил мимо. От его жгучего и немного небрежного взгляда по телу Вивьен прошла дрожь. Брайан с удивлением посмотрел на мачеху. Боже, ну как можно в двадцать пять лет оставаться таким наивным? — раздраженно подумала она.

Вивьен с пасынком как раз приблизились к центру лужайки, где было больше всего людей. Что ж, теперь надо улыбаться, кивать, расспрашивать о новостях всех этих представителей «кислых» сливок общества… Так называла их про себя Вивьен, сама рожденная вне этого круга — но для него. С самого юного возраста не в меру амбициозная француженка из бедной семьи знала, что должна выбиться в люди. И пускай у нее нет ничего, кроме потрясающе красивого лица и тела, она умеет использовать этот козырь на все сто. Удача, однако, не спешила ей улыбнуться: многие — да что там, почти все — мужчины хотели видеть ее своей любовницей, а вот помочь продвинуться по социальной лестнице — никто. Она работала официанткой, продавщицей, секретаршей, даже статисткой в каком-то заштатном театрике. Кочевала от одного любовника к другому, из постели в постель… Пока восемь лет назад в одном парижском ночном клубе, где она была звездой стриптиз-шоу, ее не заметил прилетевший по делам бизнеса американец. Владелец издательского дома Джордж Макферсон.

Через полторы недели Вивьен летела с ним в Штаты — в качестве невесты. Через месяц она стала миссис Джордж Макферсон. Ее подвенечный наряд и украшения стоили тридцать пять тысяч долларов. На церемонию бракосочетания были приглашены четыреста человек. Обезумевший от страсти муж исполнял любые ее капризы и позволял тратить какие угодно суммы. Вивьен поняла, что счастье есть. Однако вскоре выяснилось, что жизнь жены миллионера — это не бесконечный праздник.

Во-первых, нужно вести светскую жизнь. А это значит, что практически каждый вечер надо собираться и ехать к какой-нибудь стареющей, но изо всех сил молодящейся леди, ведь жены друзей Макферсона в основном не были так молоды, как Вивьен, ловить на себе завистливые взгляды и рассуждать о финансовых делах мужа и о качестве обслуживания в салонах красоты, Ах да, еще, конечно, о моде — на украшения, на фасоны платьев, на курорты.

А во-вторых… Во-вторых, Вивьен, выйдя замуж за Макферсона, стала мачехой. Это, пожалуй, самая большая неприятность. Пасынок моложе Вивьен на девять лет, падчерица — на одиннадцать. И вполне можно было с ними подружиться — главное, покрепче стиснуть зубы и играть роль либеральной старшей подруги этих подростков. Дело даже не в том, что они — живое напоминание о первой миссис Макферсон. После смерти жены Джордж странно отдалился от детей и полностью погрузился в дела. Может быть, то была своеобразная защитная реакция. Основную угрозу, исходящую от детей Джорджа, Вивьен видела в их будущих притязаниях на значительную часть отцовского имущества. А она не для того столько лет ждала этого шанса, чтобы теперь упустить хотя бы цент из того, что подарила судьба! То есть из того, что, как считала молодая миссис Макферсон, она заработала долгим и нелегким физическим трудом.

— Вив! Дорогая! Я везде тебя ищу!

Через толпу к Вивьен и Брайану поспешно пробиралась высокая худая длинноносая блондинка лет тридцати. Пробиралась, надо сказать, с большим трудом. Наверное, ей пришло в голову реализовать метафору «лететь на всех парусах», и сейчас эта особа пыталась лавировать между другими гостями, раскинув руки. Нежно-розовое одеяние из тончайшего шелка, конечно, весьма живописно развевалось и трепетало на ветру, но вот ладонями она постоянно кого-то задевала. В конце концов ей пришлось сложить руки лодочкой перед собой. Не столь эффектно, зато намного эффективнее.

— О, Синди, как я рада тебя видеть! — Вивьен ослепительно улыбнулась подбежавшей подруге и благосклонно чмокнула воздух у ее щеки.

Слова «рада видеть» были почти правдой. Синди по-своему несчастна в высшем свете. Кукольное имя совсем не шло этому некрасивому костлявому созданию. Среди светских львиц считалось чем-то вроде хорошего тона иронизировать над ее невозможной худобой и острым носом. Бедняжка Синди это, разумеется, понимала, но оставалась всегда добродушной и милой взбалмошной дурочкой, ни при каких обстоятельствах не терявшей оптимизма. Синди являлась в некотором смысле противоположностью Вивьен — ей изначально было дано все, кроме красоты: громкое имя, деньги и связи родителей, престижное образование. Но, к сожалению, не деньги и не связи делают женщину счастливой и желанной. Так что Синди с ее мягким незлобивым характером признавала полное превосходство Вивьен. Пожалуй, это, с точки зрения миссис Макферсон, было ее главной добродетелью. И делало единственной подругой Вивьен.