Шрифт:
– Привет, Тень, привет и остальным. Механист, это ясно, девчонка тут же. О, а ведь какая очаровательно лысая голова! Малышка, да тебе теперь расчесываться не надо, только тряпочкой череп протереть. Сколько времени экономить будешь, ты прикинь!
– Я тоже рад тебя видеть, Урд! Действительно рад, – счастливо улыбаюсь, глядя, как Глэйр, повинуясь женским инстинктам, попыталась было залепить оплеуху хамоватому гаеру. – Ты со своей помощью вовремя подоспел, мы уже хотели убираться подобру-поздорову.
– Я так и понял. Шенк не хотел рисковать, но если личная просьба от Фэйра… Вот он меня сюда и делегировал.
– Ренегат попросил Шенка?
– Да, Крио, да. Ему стало интересно. Особенно когда узнал, что Долар получил роскошную чесотку после визита незваных гостей. А ты, Мерцающая, носик не морщи, сама теперь вне закона. Закончились флирты со всеми подряд.
Урд беспокойно заозирался по сторонам, взглянул на Яргра, пытающегося пробить поставленные стены, на Черный Бархат. Принюхался к чему-то, прислушался.
– Все, пора всем нам в разные стороны. Яргр позвал на помощь. Да и мои стеночки он скоро проломит. Упорный, бродяга! Уходить не желает, сам хочет поучаствовать. А вот… тебе. – Последовавший в сторону Кромешника похабный уличный жест поневоле разрядил обстановку. – Накося и выкуси, дрель ты шумная!
– Так куда нам всем теперь?
– Тебе, Рэнду, как и этой синеглазой красотке, к нам в замок. Потом мы вас высадим. А ты, Тень, вместе со своей пассией под бравурно-траурные марши и с громкими песнями – в Стазис. Или передумал?
– Не дождешься!
– Это правильно, молодцом держишься! Прощаний не надо, я это не выношу, голова болит, ноги дергаются от желания пинка отвесить. Быстро, бодро, по замкам и Стазисам разошлись!
Урд. Шут! Умный, предусмотрительный и опасный. Союзник? Частично. Враг? Пока нет, и искренне надеюсь, что он им так и не станет. Поддерживая ослабевшую Глэйр, я быстро шел к Грани, оглядываясь назад.
Там было… Да много чего там было, начиная с разнесенных в клочья укреплений Корректоров и все еще заточенного Яргра и заканчивая моими знакомыми и… И, пожалуй, уже друзьями. По крайней мере, Рэнду-Механиста я мог считать таковым. Забавная гримаса жизни: тот, который первоначально должен был стать врагом, спустя определенное время стал союзником, и даже более. А ведь было и наоборот.
По коже, даже той, что была скрыта под одеждой, провели мягким шелком, теплым и в то же время охлаждающим. Черный Бархат… Он не задержал уходящих из Фрахталя, но картина за ним оказалась отрезанной. Вид, звуки, запах дыма и гари – все это исчезло разом, испарилось.
– Мы вернемся сюда?
– Да, Глэйр. Такая уж у меня привычка – всегда возвращаться…
И, не закончив фразу, я делаю последний шаг. Шаг через Грань, в Стазис.
Дикая боль пронизывает все тело, рвет раскаленными крючьями разум. Струи боли и страдания пронзают насквозь, заставляя проклинать все существующее и даже то, что еще только должно появиться. Вот она, плата за возвращающуюся память. Ту самую, которую у меня отняли… Отняли с моего согласия, заменив силой.
Туман. Он возникает из ничего, окутывая меня липкими щупальцами, затягивая в иной, отличный от родной реальности и мира Фрахталя уголок. Тот самый, где частенько сидит один циничный бог Хаоса и его шаловливый помощник. Теперь я начал вспоминать…
Интерлюдия
Преддверие Хаоса
Ну, здравствуй, знакомое место! Стоило пройти сквозь туман, как ушла и боль от восстанавливающейся памяти, и тревога об исчезнувшей Глэйр. Никуда она не исчезла. Находится все там же, в самом начале Стазиса. Наверняка даже не заметит моего исчезновения. Совсем не заметит. Если я только сам не расскажу ей потом.
Вот они, Артас и Шут. Сидят на краю колодца, как будто не одни из вершителей судеб миров веера, а два простых бродяги, остановившихся выпить и закусить на окраине деревни. Колодец тоже соответствует. Грубые камни, вода в нем. На сей раз она похожа на ртуть – такая же серебряная, блестящая, неподвижная. И насыщенная магией. Это один из источников силы Хаоса.
Так, а это еще кто такой? Вроде кошка, но с крыльями, как у нетопыря, и скорпионьим хвостом? Ну ты и красавица.
– Кис-кис, – ласково зову ее. – Иди сюда, прелесть блохастая…
Кошкоподобное создание прищурилось, внимательно посмотрело на меня, потом сказало «мр-р-мяу» и лениво порысило поближе. Грешен, сильно люблю кошек всех мастей и пород – от кошаненка дворянской породы до больших опасных тигров. Однажды родичей чуть инфаркт не хватил, когда я, еще мелочь пузатая, сквозь прутья клетки пытался почесать за ухом молодому леопарду. Он просто показался мне хорошей пятнистой кисой. Да и знал я, что кусаться он не собирается. А они раскричались, как на пожаре!
– Тебя как зовут, чудо кистеухое? – спрашиваю у зверюги, почесывая ее мордочку одной рукой и запуская вторую в густую шерсть на загривке. – Холеная, сразу видно, что не дикая.