Оба полковника чуть не подпрыгнули на своих стульях:

– Ты с ним знаком?!

Андрей с большим знанием рассказал про Штрума, включая отношения с Радько и Блайвасом. Повествование получилось длинным, деловито-точным и щепетильно-правдивым; уже съели десерт и выпили чай, а Давиденко с Уваровым всё задавали вопросы: как, что, какие акции проводит Фольксштурм и что в ближайшее время планируется.

– Через два дня, во вторник, должен состояться матч Зенит – Терек. Зенит – это Питер, Терек – чечены, – сообщил Андрей. – Околофутбольное сообщество стоит на ушах и требует отменить игру. Тысячи фанатов подписались под соответствующим заявлением, но матч всё равно состоится. Думаю, неизбежны беспорядки, они и при обычных матчах имеют место, а тут такое дело.

Уваров отлучился, чтобы позвонить. Он отсутствовал продолжительное время, Андрей с Иосифом Григорьевичем успели обсудить аптечный проект – развитие сети аптек, переданных Совинкому горздравотделом. Из десяти точек только одна находилась в хорошем проходном месте, но помещение было в убитом состоянии. Три аптечных пункта были в помещении поликлиник – отлично – но возникли проблемы с главврачами данных медучреждений, которые, очевидно, рассчитывали сами прибрать к рукам эти торговые точки. А остальные шесть аптек вообще не в дугу.

– Потерпи, – сказал Иосиф Григорьевич, выслушав Андрея. – Мы раскачаем Кармана, чтобы дал нормальные муниципальные аптеки.

Вернувшись, Уваров доложил:

– Виктор Штрум – довольно известная личность. Вся петербургская милиция его ищет. Его банда причастна к взрыву в представительстве Чечни, ну и грабежи, убийства, нападение на лиц кавказской национальности. Длинный хвост преступлений на национальной почве.

– Вот кто нам нужен: Штрум, он без лишней рефлексии и соплей устроит беспорядки, которые войдут в историю, – заключил Иосиф Григорьевич.

– Да, Иосиф, но в милиции у него полно сочувствующих. Он прямо звезда, думаешь почему его так долго ловят, хотя всем известно, где его можно найти? Московский коллега, кому я сейчас звонил, говорит, что у них в отделе ролики Фольксштурма – это любимый сериал, каждый рабочий день начинается с их просмотра. Белые люди носят в себе идеал справедливости и возвышенные надежды, а тот, кто убивает цветных, неизбежно становится героем. Подозреваю, что милиция скорее закроет Андрея, который здесь совсем ни при делах, чем любимый актерский состав.

– Ответ такой, Слава: нам платит господин Разгон, а не Штрум, поэтому мы должны обеспечить безопасность нашему подзащитному.

В обоих полковниках чувствовалась сдержанная сила и величавая простота, что не могло не вызвать уважения. Уваров положил на стол блокнот, раскрыл его на чистой странице, вынул из кармана перьевую ручку, снял колпачок:

– Так, Андрей, давай по порядку, не торопясь: Блайвас, Коршунов, Штрум, Фольксштурм…

И Андрей изложил всё но новой – подробно, с именами-фамилиями, адресами, телефонами и самыми тонкими нюансами. Когда закончил, Иосиф Григоревич, улыбаясь, подытожил:

– Конечно, пацанов-патриотов жалко, но государственное дело же нужно делать. В конце концов, если от этого и проигрывает кто-нибудь, то только Штрум, а выигрывает вся страна.

Посмотрев на Уварова, прибавил:

– Будем посмотреть, что с этим сделать, заранее могу сказать, что потребуются дополнительные средства. Питерский УВД их радостно примет, ибо сказано: ни одна собака через колбасу не переступит. И произведет замену объекта.

С видом блаженствующей жертвы Андрей напомнил про конфискованный склад. Уваров ткнул ручкой в соответсвующие пометки в своем блокноте: «Уже взял на карандаш. Вызволить твой товар – это самое простое из того, что нам предстоит сделать». Андрей удивленно и с некоторым восхищением взглянул на своих спасителей. Задумчивый Уваров вернул Андрея к тому месту его истории, когда Блайвас просил Штрума забесплатно подогнать бойцов для охраны Коршунова:

– Что, говоришь, эти шестёрки обманывают Хозяина?

И сделал пометки в своём в блокноте. Иосиф Григорьевич насмешливо скосил глаза:

– Согласен с московскими коллегами. Осмелюсь поделиться своими скудными мыслями. Сохранять привилегию умереть на российской земле для одних только русских было бы равносильным установлению несправедливой привилегии. Для инородцев идея смерти в России получает религиозную, мистическую окраску; она становится чем-то положительным, приобретает какие-то достоинства. Кара есть долг по отношению к мигрантам-инородцам, и лишать их её значит умалять их права.

Прощаясь с полковниками, Андрей изысканно поблагодарил их и почувствовал, что провёл время с пользой. Впервые в его жизнь вмешались тайные учреждения, управляющие людьми и мирозданием. Со своей безопасностью он решил вопрос, правда денег не прибавилось. Если потерять бизнес, то и средств не будет на адвокатов. Но блеснувшая на миг радость смешалась с печалью и утонула в печали. Придя домой, он вспомнил про семь миллионов, которые должен раздобыть к понедельнику, и ему стало страшно. Против Ансимовых и Быстровых его защитники могут оказаться беззащитными. Все попытки к безопасности окажутся тщетными.