Радько и Штрум удивлённо вскинули взгляды. Звонок застал компанию в кабинете Блайваса, когда все втроём, как обычно утром, раскачивались и планировали начавшийся день. Рутинный релакс-пати. Блайвас выпучил свои гротескные глазищи:

– На Маринку напали какие-то хулиганы на Витебском возле ЛенВо.

– На Марину?

– Возле ЛенВо?

– Сколько у тебя сейчас твоих людей? – поинтересовался Блайвас у Штрума.

– Нашу охрану брать не будем? – вмешался Радько.

Штрум ответил, что в машине ждут «трое годных парней». Блайвас мотнул головой, поясняя Радько, что охрану, которая официально работает у Коршунова, сюда впрягать нельзя. Надо срочно найти других, неофициальных работников.

Штрум вскочил с места:

– Пошлю своих пацанов, справятся!

Радько поднялся следом – выйти посмотреть, что там за люди поедут решать проблему, которую, по идее, он должен решать вместе с Блайвасом. На поверку их оказалось пятеро, и Радько подивился – никогда ещё Штрум не таскал своих бойцов сюда в офис. А тут, как по заказу! Сам он втиснулся к ним в машину – поехать проконтролировать разборку. Радько вернулся в офис и дал обстановку. Блайвас надолго задумался – всё выглядело идеально и бесплатно, но всё же очень странно.

Когда «годные парни» подъехали к Витебскому вокзалу на «шестерке» без номеров, Марина с Андреем ждали напротив Макдональдса в его Паджеро.

– Они там, грязная серая «девятка» номер 673, – сказала Марина, когда Штрум заглянул в окно и спросил: «Где эти уроды?».

И она указала в сторону Управления ЛенВо. Они с Андреем стали наблюдать за развитием событий.

«Шестерка» подлетела к «девятке», и с разгона въехала в задее крыло. Выглядело довольно эффектно – видимо парням не впервой заниматься такими делами. Выскочив из шахи, пятеро бойцов стали охаживать кусками арматуры «девятку», а также её пассажиров, которых вытаскивали из салона и угощали ударами, каждый из которых мог стать смертельным.

– Боже! – Марина закрыла лицо руками. – Они их забьют насмерть.

Очень похоже было на то – двоим раскроили череп монтировкой, третьего добивали ногами. Андрей досмотрел представление до конца, и тронулся с места, лишь когда «шестерка» скрылась с места происшествия.

Когда Андрей с Мариной, пройдя в Управление ЛенВо буквально по трупам, добрались до Финкельштейна, тот удивился их приходу: «Гм… я вас уже не ждал». И посмотрел на часы. Он сидел за своим столом, аккуратный, чинный, в костюмчике из секонд-хенда, и не счёл нужным подать руку для рукопожатия. Его богатство, о котором ходили легенды, контрастировало с убогостью кабинета: кресла продавлены, ковёр на полу протёрся, запах дешевого одеколона наводил на мысль о социальной парикмахерской.

– Мы даём хорошую цену на выбранный вами ассортимент, – с места в карьер начал Андрей.

У Марины от волнения зуб на зуб не попадал, поэтому он взял дело в свои руки. Когда устроились на стульях напротив Финкельштейна, Андрей вынул из портфеля коммерческое предложение на ассортимент, выбранный начальником службы материального обеспечения:

– Ваша заявка тянет на пятнадцать миллионов. На такую сумму мы можем дать хорошую скидку. Вам это обойдётся в десят… одиннадцать миллионов. Одиннацать миллионов! Отличные условия. Дешевле вы нигде не найдёте. Ни в Питере, на даже в Москве. Тем более за два дня. Всё в наличии на складе.

Они проговорили спецификацию, Финкельштейн удовлетворенно отметил наличие на складе всего того, что ему нужно. Говорил он каким-то бестелесным, пепельно-холодным языком, которым пишутся научно-популярные брошюры:

– Позвольте уточнить, Андрей Александрович, где находится ваш склад?

– В пяти минутах отсюда.

– А поточнее?

– Мойка, 70.

– Мойка, 70… Хорошо, Андрей Александрович… Можете доставить сейчас?

– А что с оплатой?

Финкельштейн посмотрел на календарь с изображением трёх котят, дерущихся за мяч, и, задержав на нём взгляд, сказал:

– Ну молодой человек, вы же понимаете, у меня тут не рынок Апраксин Двор, а солидное государственное учреждение, товар нужно провести через конкурс, комиссию, оформить все бумаги. Это долгая процедура. Так что…

Финкельштейн разговаривал монотонным, лишенным эмоций голосом. Андрей, мельком взглянув на календарь:

– При такой цене, что я вам даю, отсрочки не будет. При отсрочке совсем другие условия.

Финкельштейн ответил тоскливым вздохом:

– Ну тогда чтож… всего доброго. Приятно было иметь с вами дело.

Пропустив вперёд себя Марину, Андрей вышел с горячим желанием хлопнуть погромче дверью, но силы покинули его.

– Урод, – почти шепотом сказал он.

Они молча спустились на первый этаж. На улице было полным полно народу – милиция, скорая помощь, толпа зевак. Всё внимание было приковано к двум телам, лежащим на асфальте и раскуроченной девятке, поэтому на Андрея и Марину никто не обратил внимания. Когда дошли до Загородного проспекта, у Марины зазвонил телефон. Едва дослушав, она скороговоркой ответила: