– Да нет, – координатор откинулся на спинку стула, не отрывая от меня внимательного взгляда. – В остальных подразделениях не было такого разгрома. Там ничего не искали. Обыск устроили только в вашем офисе, причем в той комнате, в которой ты ночевал. Быть может, они думали, что ты оставил там свои вещи перед поездкой в Питер.

– Бред какой, – я потер внезапно зачесавшийся нос. На ум ничего не приходило. Что такого особенного у меня могло быть? Да ничего.

– Они что-то искали? Это точно? – спросил Стас, отрываясь от ноутбука.

– Да, – отозвался Кирилл, – искали.

– Информатор, – коротко бросил оперативник. – У них есть информатор в «Астрале-2».

– Такая возможность рассматривается аналитиками Центра, – спокойно отозвался Кирилл. – Этого нельзя исключать, хотя мне кажется, что это маловероятно.

– Информатор, – задумчиво протянул Стас, словно и не слыша координатора. – Леонид? Или Олег?

– Эй! – вскинулся я. – Только не Олег! Вы что! Он уж от альвионцев натерпелся…

– Все мы натерпелись, – перебил меня Стас. – Ты не представляешь, что может хорошо обученный маг.

– Представляю, – мрачно отозвался я, – ой, представляю. И еще представляю, что без Астрала хорошо обученный маг – это тьфу.

– Впрочем, – Стас вытащил дискету из ноутбука и протянул ее Кириллу, – не обязательно магия. Деньги, шантаж, угрозы, пусть даже гипноз – возможностей предостаточно и без магического вмешательства.

– Причем эти варианты мы могли и не засечь, – ввернул Кирилл, пряча дискету во внутренний карман пиджака. – Отголоски магического вмешательства мы бы засекли. Но гипноз, тем более шантаж – нет. Этим надо серьезно заниматься. Мы расслабились, ориентировались на серые метки.

Он бросил взгляд на часы. Золоченый браслет плотно обнимал его тонкое запястье, прекрасно гармонируя со светлым костюмом.

«Ролекс», – подумал я. – Впрочем, я «ролекса» никогда не видел, не отличу его от «Полета».

– Так, – сказал Кирилл и поднялся, – мне пора. Меня ждет машина. Времени нет, черт, времени совсем нет.

Я вдруг заметил, что у него под глазами темные пятна. Лицо было бледное, осунувшееся.

– Верите, – тихо сказал Кирилл, – сплю по два часа в день. Прошлую ночь вообще не спал.

– Держись, – отозвался Стас. – Мы победим. Выиграем…

– Выиграем… – задумчиво повторил Кирилл. – Это не игра, Стас. Не игра. Господи! Как хорошо было тогда, три года назад! Тогда действительно была игра. Белые, Черные, Светлые, Темные. Все краски Астрала, свобода, ешь – не хочу. На что мы ее променяли, на что?

– Пивная, – вспомнил я, – как там, кажется, «Олень»? Мы пили пиво, меняли обличья, встречались с друзьями… Что-то изменилось в мире. Он стал не таким, как раньше. Что-то из него ушло. Все стало серьезно и сложно.

– Мир не изменился, – тихо ответил Кирилл. – Изменились мы. Просто выросли. Доросли до новых проблем и отношений. Возня была всегда, даже сто лет назад. Как-нибудь я дам тебе почитать интересный архив. Если живы будем. А тогда, три года назад, мы просто многого не знали, мир казался простым и однозначным – белое, черное. Но мы выросли и вошли в тот круг, где еще не были. Поднялись на ступеньку и взглянули с изнанки. И остались там. То есть тут. Кто-то же должен разгребать это дерьмо.

Его плечи опустились, взгляд потух. Сейчас было видно, что Кирилл устал, что он не спал прошлую ночь и вряд ли сегодня завтракал. Он был измучен, измучен настолько, что едва держался на ногах. Я непроизвольно потянулся к нему своим полем и почувствовал слабое биение его полей, – с энергетикой у него было все в порядке, но ему необходимо было отдохнуть. Я не стал вмешиваться и убрал свои «щупальца».

Стас смотрел на меня так, словно увидел в первый раз. И правильно, он же не читал мой отчет, – тот был предназначен Кириллу. Оперативник просто не знал, что мы были знакомы раньше.

– Иногда я очень жалею, – тихо сказал Кирилл, – что я вырос, что я узнал о новых проблемах и новых возможностях. Но тогда я думаю о людях, которые не выросли. Они не хотят расти. Я знаю таких. Они остались в детстве и живут так, как им хочется. На самом деле они просто закрыли глаза. Или надели розовые очки и стараются не замечать того, что не вписывается в картину их мира, мира, который они придумали сами для себя. Знаете, мне это всегда казалось предательством – оставаться ребенком, когда все вокруг тебя растут. Словно ты живешь за чужой счет, за счет тех, кто вырос. Тебе может быть хорошо, очень хорошо – никакой ответственности, развлечения, жизнь в свое удовольствие. Но ведь за тебя кто-то работает. Кто-то умирает вместо тебя. Тот, кто останется ребенком, тот что-то не делает. Понимаете – не делает того, что бы мог сделать, дать что-то людям, о чем-то им рассказать, сделать кого-то счастливым. И что самое скверное, что такими детьми остаются чаще всего хорошие люди. Добрые, милые, которые могли бы делать добро и для других.

Мы со Стасом зачарованно слушали. Сначала я еще ловил нить его рассуждений, примерял слова Кирилла на астральную жизнь, на ситуацию вокруг его закрытия. Но потом внезапно понял, что он говорил о чем-то своем, личном. О том, что накипело на душе, Астрал был лишь частью волнующей его проблемы.

Пронзительно заверещал телефон, и Кирилл хлопнул себя по карману. Он вскинулся, моргнул глазами, словно проснулся.

– Мля, – сказал он. – Что-то я заболтался. Он вытащил телефон из кармана, глянул на экран и что-то прошипел сквозь стиснутые зубы.