Улица, пересекая район Йойодзи, вела прямо в район Сендагая. По тротуарам и по проезжей части без конца сновали мелкие служащие, секретарши, студенты. Было много выпивших. Люди перебегали дорогу, что-то кричали, вместо них появлялись другие. «Вот идиоты!» — шипел таксист, цокая языком, словно отгоняя зевак от дороги. «Ну, раздави же кого-нибудь», — в свою очередь бормотала Джунко.

Администрация клуба размещалась на втором этаже дома, следующего за зданием министерства обороны. Это было невзрачное строение, в котором, помимо клуба, ютились фирмочки, занимавшиеся кто компьютерными играми, кто изданием сборников посредственной восточной живописи; был там также офис музыкального продюсера и какая-то дизайн-студия.

Перед тем как войти. Джунко позвонила. В офисе сидела Юкари, которая жевала онигири* и пикули, купленные в «Лоусоне». Юкари было девятнадцать, в клубе она работала уже два месяца. До этого, кажется, она подвизалась в какой-то парикмахерской или салоне...

Друг с другом они беседовали нечасто. Иногда, когда клиент вызывал сразу двух девушек, им удавалось переброситься словечком в такси...

— Добро пожаловать в клуб! — пробубнила Юкари с набитым ртом.

Комната была маленькая, всего в шесть татами. Из мебели была лишь тумбочка, на которой стоял телефонный аппарат, и электрический котацу**. Повсюду были разбросаны различные предметы и приспособления для сексуальных игр: лакированные туфли на высоком каблуке, целый ворох специфической одежды и прочая дребедень. Несмотря на то что котацу не было покрыто одеялом, Юкари поставила на него бутылочку с чаем и всю свою еду. Работал телевизор, рядом валялся раскрытый номер журнала «JJ».

— А где хозяйка?

— Уехала домой. Какие-то дела у нее.

* Рисовые колобки, завернутые в сушеный лист водоросли.

** Небольшой низкий стол с нагревательным элементом на обратной стороне столешницы.

Управляющей клубом было чуть больше сорока. Когда-то она работала в торговой фирме, для которой закупала муку и баранину в Новой Зеландии и Австралии. Но больше всего ей нравились садомазохистские игрища, и, разойдясь с мужем в тридцатилетнем возрасте, она открыла клуб. Джунко тщетно пыталась определить, какой доход приносило ей это заведение, поскольку начальница не носила дорогой одежды и не ездила на «мерседесе».

Итак, хозяйка уехала домой. Это означало, что на сегодня работа закончена. К телефону подключили автоответчик, объявлявший, что с ними можно будет связаться на следующий день, после тринадцати часов. Джунко посмотрела на время — было уже четверть двенадцатого.

— Когда я звонила из отеля, она не сказала мне, что уйдет рано, — сказала она Юкари.

— Кто, хозяйка?

— Ну да.

— Это не было запланировано. Ей позвонили, а потом она сказала примерно следующее: «Забирай деньги и скажи девочкам, что я уезжаю, ясно?»

Некто С. заплатил ей тридцать тысяч иен, М. — двадцать тысяч и еще оплатил такси. К тому же тот, последний, несимпатичный, дал ей шестьдесят и десять тысяч на машину — в общем, ей причиталось семьдесят тысяч. Клуб забирал у девушек сорок процентов выручки.

— Скажи-ка... — начала Юкари.

— Что?

Джунко пришло в голову, что это, пожалуй, первый раз, когда ей предоставилась возможность поговорить с этой Юкари. Из семи работавших здесь девушек четыре трудились полный день, а три другие, школьницы и студентки, имели еще какую-то работу и приходили на полдня, два-три раза в неделю. Юкари работала по полной.

— Если хочешь, остался один онигири.

Юкари натянула свой тонкий свитер с вельветовым воротом и вельветовые же брючки. Глаза и фигура у нее были так себе, она носила короткую стрижку, зато кожа была на удивление хороша.

— Спасибо, я недавно ела карри, — сказала Джунко, разглядывая чистые, белые и гладкие щеки своей собеседницы. Ее настоящего имени она не знала.

— Карри? — удивилась Юкари и отпила из своей бутылочки.

— Ага.

Телевизор был включен на полную громкость, передавали выпуск новостей.

— Можешь убавить? — попросила Юкари. Джунко взялась за пульт, недоумевая, почему

Юкари попросила ее, тогда как ей самой было достаточно лишь протянуть руку. Она щелкнула пультом, и экран потух. Джунко показалось, что лицо ведущего, которого она часто видела на шестом канале и в журналах, словно провалилось в черноту. Выключая телевизор, она любила смотреть, как гаснет экран.