За «Бургер Кингом», остывшим и неживым, как и положено трупу, обнаружилась деревянная скамейка. Я присел передохнуть. Так вот каково оно, оказаться одному ночью в городе-призраке. Тишина и тьма, фантомы-близнецы, населяющие пустынные улицы.

Повсюду валялся мусор: проржавевшие автомобили, битое стекло, обломки бетона, картонные коробки. Я даже увидел бриллиантовое ожерелье, зацепившееся за женскую туфлю, и человеческие черепа. Сотни черепов. Длинные берцовые кости, на некоторых полоски мяса. Наверное, такого рода падаль не вызывала аппетита даже у крыс.

Я сидел, ощущая омывавшую меня тьму. Ее волны накатывали, рушились, придавливая меня своей тяжестью. Из тьмы появлялись образы. Я видел лежащую на столе мертвую Линн. Ее груди, раздавленные кирпичами. Я слышал хруст ломаемых ребер.

Сердце стучало тяжело и гулко. Тьма как будто менялась, становясь более густой, более темной. Я вдыхал ее, чувствуя, как бархатистый мрак наполняет легкие, подобно черной озерной воде. Через легочную ткань он просачивался в кровь, смешивался с ней и растекался по артериям. Темно-багровая волна устремлялась в мое сердце.

Это призраки, сказал я себе. Призраки всех тех мужчин, женщин и детей, убитых, когда наша страна рухнула и сгорела в прошлом году. Они завидуют тому, что я жив. Они явились, чтобы задушить меня этой жидкой тьмой.

Тук… тук… тук… стук глуше и медленнее.

Я посмотрел на мертвые каркасы зданий, забитые окна которых таращились на меня пустыми глазницами. В них клубилась и сворачивалась кольцами тьма. Она тоже пульсировала пурпурными волнами. Самые темные провалы мрака взрывались слева и справа, со всех сторон.

Черная молния. Я повторял эту фразу снова и снова, она билась в мозгу, куда тоже вливалась тьма. Сгущаясь, как свертывающаяся кровь.

Это черная молния.

Черная молния убьет тебя. Черная молния вот-вот ударит.

Тьма струится из руин. Город-призрак нависает надо мной. Он готов проглотить меня целиком.

Призраки выходят из зданий. Они идут ко мне. Они заберут меня в Ад, где я вечно буду задыхаться во мраке.

Из дверей медленно выползают тени. Вместо голов — опухоли. Вместо глаз — камни. Вместо языков — поганки. У них длинные черные руки, желающие обхватить меня. Их рты — открытые раны, жаждущие присосаться ко мне.

Время вертится, как вошедший в штопор самолет… поворачивается… кружится… падает… но никогда не достигает земли… не разбивается… не взрывается… но при этом всегда… ВСЕГДА сохраняется страшное ощущение падения.

Черные молнии повсюду. Вокруг меня. Скоро, скоро они детонируют в моей голове. Сколько еще осталось, Валдива… сколько?

Я открыл глаза.

Призрак мальчика стоял прямо передо мной. На вид ему лет десять. Бледно-восковое лицо, светящиеся глаза. Этот голубоватый свет наводит на мысль о фантомах. Он протянул длинную костлявую руку, и его пальцы едва не коснулись моего лица.

Я отклонил голову. Не хватало еще, чтобы призраки дотрагивались до меня своими стылыми, липкими пальцами.

Рот открылся, обнажая отливающие холодным блеском зубы. Я узнал выражение — шок.

Мальчик повернулся, перепрыгнул через сломанное ружье, споткнулся, удержал равновесие и побежал.

Я вскочил и крикнул вдогонку удаляющейся фигуре:

— Стой!

Он не остановился. Скорее, даже добавил газу, отчаянно размахивая руками.

Может быть, он подавал знак своим? Предупреждал их о появлении в городе чужака?

В этот миг я понял, что не могу позволить ему скрыться. Я помчался навстречу тьме. И только одна мысль билась в моей голове:

Схватить его. Схватить его. Схватить его.

К черту призраков. Парнишка был живой, из плоти и крови.

— Подожди! — крикнул я на бегу. — Стой! Я тебя не трону!

Не трону? А если сорванец заражен трясучкой или как ее там?

— Подожди!

Жать он не стал. Он помчался изо всех сил, отшвыривая человеческие черепа, протискиваясь между сгоревшими машинами, взметая пыль ногами.

Паренек явно спешил. Может быть, хотел поделиться со своими новостью о том, что обнаружил странного вида чужака, сидевшего на скамейке и смотревшего в никуда. Может быть, его приятели просто группка спасшихся, забредших в город беженцев. Но не исключено, что они хлебные бандиты. В таком случае они постараются порезать меня на мелкие кусочки. Так или иначе, инстинкт приказал мне поймать мальчишку.

Мы неслись по мертвым улицам, и звук наших шагов возвращался из руин эхом, пульсирующим в такт биению сердец. Рассвет поднимался над городом, и посеревшие стены еще сильнее напоминались старые, запылившиеся кости.