–  "Летучки" на исходной, господин адмирал.

–  И превосходно. Сколько на ваших?

–  Пять сорок пять, господин адмирал.

–  Надо же!
– Подозрительно- оживленно восхитился флотоводец, - на моих ровно столько же. Погода… Только мечтать о такой. Так что, друг мой, не сочтите за труд: передайте троекратно всем, по вертикальному каскаду слово "Дронг"…

"Дронг" взмыло с громадных антенн "Великого Князя Тимофея", достигло оперативной группировки спутников о оттуда широким конусом, накрывающим все Семь Тысяч Островов, обрушилось сверху, как Демон Черных Небес, как неслыханной силы ураган, все вздернув на дыбы, все - перемешав, все сдвинув с мест. И первыми, скользнув сквозь обманчиво- просторные ячейки "Трала" плыли над самой водой экранопланы и десантные катера на воздушной подушке. Зрелище тяжко-грациозных, давяще- стремительных машин, в громовом гуле несущихся сквозь тучи истолченной в пыль воды, было мало сказать, что просто красивым: оно было прекрасно, но это была страшная красота. Над камнями, над клыками рифов, столетиями защищавшими извилистые, как мысли безумца, потаенные бухты и заливы, между поросших страшными чащобами скал, не обращая внимания на мели, проскользнули они к спящим мирным сном пиратским гнездам, заранее поднимая оружие.

Можно спорить, - насколько талантливым, - но все-таки он был настоящим военным: с началом дела он интуитивно выбрал место, где возникли осложнения, требовавшие вмешательства Воли и Силы. На борту "Тимофея", в окружении подчиненных ему в оперативном отношении но - столь же полновластных командиров сил остальных стран, он с ленивым, чуть брезгливым любопытством читал "Инструкции", полученные им непосредственно от Трехсторонней Комиссии. Небрежно разорванный, - весь заляпанный печатями, где только можно, - коричневый конверт из-под "Инструкций" он по рассеянности держал в левой руке.

–  А вот тут вот, господа, в пункте аж тридцать четвертом параграфа третьего, нам предписывают это, как его?
– Не в силах процитировать дословно и не желая портить восхитившую его формулировку отсебятиной, он подглядел в текст.
– А, вот: "При выполнении поставленных перед контингентом высоких и благородных задач надлежит неукоснительно действовать со всей возможной гуманностью" - как вы думаете, - что бы это могло значить? Обозначает ли это: "неукоснительно - действовать" - или же: "неукоснительно - с гуманностью"?

А вице-адмирал Сулима, который тоже был не мед и не сахар, кивнул с видом полнейшей серьезности:

–  Поистине прекрасные слова! Но лично мне больше импонирует то место, где говорится именно о всей возможной гуманности. Особенно восхищает в нем невероятная для непрофессионалов точность и конкретность. Но мы-то с вами, господа, мы- то с вами знаем, что на самом деле возможности проявления гуманизма - безграничны. Равно как безграничен Принцип Гуманизма сам по себе.

А шеевельт- командор Кинглоу с готовностью выразил свое полнейшее согласие:

–  Бесспорно. Особенно по модулю.

Тогда он и предположить не мог, что это его по "по модулю" - станет поистине крылатым выражением. Пока же господа флотоводцы, сдержанно отсмеявшись, продолжили тщательную проработку "Инструкции", смакуя и комментируя особенно понравившиеся места. Море было - как зеркало, "Великий Князь Тимофей" торчал метрах в трехстах от берега, неподалеку от узкого и извилистого пролива, бывшего, по данным от Источников, Достойных Доверия, одним из главных змеиных гнезд. В пролив ворвались одновременно с обеих концов, доселе закупоренных "Джет Ферс" и "Луг- ен- Бальх", и теперь там все было в порядке: "Октаэдры", "Роллеры" и "Белухи" выли, как миллион бешеных псов одновременно, напрочь снося постройки и прорезая целые просеки в здешней буйной растительности. Потом, несколько грузные в своих панцирях, настороженные, с автоматами в лапах, вслед вихрю свинца и стали на берег ступили морпехи.

На столе запело переговорное устройство:

–  Ваше Высокопревосходительство, на берегу, как и предполагалось, практически никого не было. "Серебряные Строчки" попробовали продвинуться по обозначенным на карте направлениям вглубь острова, но были встречены огнем гранатометов и тяжелых пулеметов. Имели потери и, согласно инструкции, отступили.

–  Одобряю, - одобрил адмирал Теннейре, - закрепиться и смотреть в оба. Из соприкосновения выйти. Пусть как- нибудь сымпровизируют позиции… Так- то, - повернулся он к своим соратникам, - легко теоретизировать на тему гуманности. Гораздо труднее ежеминутно руководствоваться соображениями гуманизма на практике… Связь! Адресный на "Луг"… "Козерог" вызывает "Злюку- первого". Толлер? Посылай увещевателя по пеленгу "пискуна" 16/64… Нет, не лучше… Брехунца из местных не забудь, а то совсем уж смешно выйдет…

"G - 12" "Калькар", поднявшись с палубы "Луг-ан-Бальх", тяжело направился к цели, а с визир-мачты "Тимофея", слабо стрекоча электромоторчиком, призванным удерживать баллон на месте, на полукилометровую высоту поднялся сам хай-визир, - как выразился адмирал: "Роскошь, конечно, но удобство большое". Громадные панели на стенах коллект-поста вдруг засветились разом, превращаясь в подобие зеркал, отражающих одни, - море, горизонт и дальний островок у горизонта, другие - близкий лесистый берег и даже борт самого "Тимофея" в самом низу, и все это начало довольно быстро проваливаться, уплывать книзу, пока не возникла картина острова, видимого как будто с высоты в километр- полтора. Виден был и "Калькар". "Салахай кахеа, - оглушительно, так, что внутренности перебалтывались в животе и тряслись листья на деревьях, ревело летающее железо, закладывая над зарослями круги, - чуи-канеи ваалакаан-анедирна…" Там, где индикатор прорисовывал красные значки, бронированный геликоптер еще и притормаживал. Динамики работали на такой громкости, что рев их, отражаясь многократными раскатами, долетал и досюда. Благо еще, что Ретрансляторы Звуковой Обстановки все доносили без искажений, и оттого слышно было неплохо.

–  Люди Берегов и Проливов, - с невозмутимой физиономией начал переводить Теннейре, - не ведающие рабства храбрецы! Покиньте лживых вождей, что привели вас к большой беде, положите оружие…

–  Вы что, - так знаете машшарат- маллам, - с уважением спросил Косьма Сулима, - что переводите прямо на слух и сходу?

–  Это они знают паалти. Это они переводят на слух и сходу. А я, - я писал текст обращения. На всю жизнь запомнил. Такое не забывается. Дальше там сулят амнистию и обещают разобраться по справедливости со всеми, кто не особенно себя запятнал…