Леночка вылетела из шлюза, зажимая рот.

То, что осталось от человеческого тела, прекрасно описывалось словосочетанием лужа первичной протоплазмы.

… Последняя картинка со спутника — никаких следов раскопа. Плотное, волнующееся на ветру, море красных вродетюльпанов…

Но как… почему… что… какого чёрта!

Леночка отказывалась понимать. Впрочем, насчет понимать, пускай у учёных голова болит. А ей бы выбраться отсюда… живой. И Андерса вытащить.

Беда в том, что до корабля от купола — двести метров.

Двести метров.

Через враждебное поле красных тюльпанов…

Андерс чувствовал себя плохо. Хреново он себя чувствовал, если честно. Всё бормотал, бредил…

С его слов Леночка постепенно восстановила картину… насколько можно было её восстановить…

На раскопе. Докопались до какого-то странного слоя. Гелеобразное серебристо-серое вещество, с вкраплениями белых комочков. Какая-то органика… она не выглядела мёртвой, как остальные, найденные до сих пор, артефакты, она жила. Люсьена предложила взять образцы… но ни у кого не оказалось контейнера для биологических материалов… Андерс решил сам вернуться под купол, заодно посмотреть, куда подевалась Леночка… её странное отсутствие немного нервировало… Люсьена — одна из девушек — вызвалась с ним… и они пошли.

По дороге, которая внезапно, перед самым куполом, исчезла. Как вродетюльпаны сомкнули свои ряды, Андерс с Люсьеной не заметили. Не до того сразу стало. Бутоны раскрылись… Первый заряд достался Люсьене. Какой-то газ… нет, Андерс не знал, почему он сам выжил. Получил ведь своё, получил тоже, иначе не лежал бы сейчас в реанимационном блоке тряпка тряпкой. Люсьена умерла почти сразу…

Серебристая желеобразная масса… Зараза. Чёртовы археологи, дети недоразвитые. Обязательно им понадобилось в неё лопатой ткнуть!

— Выжечь… спалить всех к чёртовой матери… — плакал Андерс, и невыносимо было видеть мужские слёзы. — Спалить… дрянь…

Леночка вколола ему успокоительного. Он умрёт. Умрёт, если срочно не доставить его в хороший медпункт. Ближайший хороший медпункт — в трех днях полёта отсюда, на стационаре "Моби Дик"… н-да.

Двести метров до корабля через поле враждебных тюльпанов…

Леночка вышла из медицинского блока. Посмотрела на купол. Он действительно помутнел или это только так казалось? Должно быть, в раскрытом состоянии бутон выделяет какие-то чрезвычайно едкие вещества. И почему никто не догадался о костюмах химической защиты? Археологам ещё простительно, но она-то, Леночка, куда смотрела? Но…

Синие цветы не причинили мне вреда

Синие. А снаружи вовсю цветут — красные. Которых, пожалуй, даже скафандр высшей защиты не остановил бы. Вон они купол-то как объели. Смотреть страшно. Ещё немного… может быть, день или два… и купол рухнет.

Леночка остановилась возле клумбы, испоганенной выстрелом плазмогана. Но эти-то вродетюльпаны были безвредны! Ад бы забрал этого истерика Андерса.

Но что это? Из пепла тянулся новый росток! С бутоном.

Синим.

Леночка присела на корточки. Вот так даже. Да?

И внезапно она поняла.

Это они — разум. Это они разогнали планету по орбите, а потом притормозили её. Как, не спрашивайте. Умеют, видимо. Они живут в земле… та самая серебристая живая масса, которую потревожили археологи. Та самая масса, которая болталась на корнях проросшего букета в Леночкиной вазе! Вот она-то и есть разум Фиалки А цветы — это так… наблюдатели. Приборы. Исполнители и боевое оружие.

Не буди лихо.

Археологи докопались до живого, царапнули… а что человек делает, когда его внезапно кусает комар? Правильно, прихлопывает его.

Вот экспедицию тоже… прихлопнули.

— Мы не поняли друг друга, — сказала Леночка бирюзовому цветку. — Не поняли… Не узнали. У нас растения неразумны. Откуда нам было знать…

Она посмотрела на купол, закрытый красными тюльпанами. Черные их донышки казались жадными пастями, алчущими крови… Но Леночка откуда-то знала: решение принимать не им.

Разум… С любым разумом договориться к общей пользе всегда можно, было бы желание. Разве нет? Пусть нечеловеческий, но это всё-таки разум. Договориться…

Спалить всех к чёртовой матери.

— Отпустите нас, — попросила она бирюзовый цветок. — Просто отпустите. Пожалуйста. Мы улетим и не вернёмся. Никогда не вернёмся. Вашу планету внесут в список… сюда запретят летать. Мы никогда больше…

Цветок молчал.

Леночка сердито отерла щёки, встала. Не хотите, как хотите, — остервенело подумала она. — Прорвусь, не впервой… А сдохну, ну так знать они будут в следующий раз, с кем связываются!